Лучше бы она молчала. Едва отступившее наваждение в виде потребности обнимать, целовать и даже подавлять это дерзящее создание вновь дало знать о себе. Оно усилилось с осознанием, как она произносит мое имя, исходящим от нее ароматом, еще не остывшим вкусом ее губ на моих губах и даже ее попыткой высвободиться.
— Николас, — повторила девушка, прежде чем вновь упереться мне в грудь, чтобы избежать поцелуя. — Вам…
У нее ничего не вышло. Силы были не равны. Мне же нужно было коснуться ее еще раз, прежде чем отпустить и даже отступить на шаг, уже не задавая себе вопроса: почему я так часто думаю о ней. Ида просто занимала мои мысли. С каждой новой встречей все чаще возникала в моих воспоминаниях. Она тревожила мое сознание желанием узнать, какой она будет в следующую нашу встречу.
— Достаточно — выдохнул я, глядя в чудесные зеленые глаза женщины, обрамленные веером пушистых ресниц. — Но только на сегодня…
Мое любопытство было отчасти удовлетворенно — Артемида превратилась в невероятно привлекательную женщину. Почему отчасти? Потому что она обещала стать еще краше и волнительнее совсем как украденный у нее поцелуй. Если не сказать, что она должна была… Уже становилась взрывоопасной красоткой, умеющей посмотреть так, что становилось тревожно… Черт!
Ну кого я обманываю?
Меня в одном мгновение разозлило осознание, что она взглянет так на кого-то еще. Она ведь только злилась. А что будет, если просто улыбнется? Точно так как на стадионе в окружении сотен зрителей? Она уже так действовала на меня, без ложной скромности искушенного и избалованного вниманием женщин. А что станет с тем, кто просто ведет список побед, вписывая очередное имя в непритязательную и грязную книжку личных побед?
— Спасибо за поздравления…
Ида выдохнула эти слова, сменив взгляд с поволокой на рассерженный.
— Что? — переспросила она с возмущением, а потом толкнула в грудь. — На сегодня?!
Она сделала движение в сторону, но вернулась, едва ли сделав шаг, и это стало очередным поводом удержать ее за руку, а также подумать о том, какой она будет когда сменит гнев на милость.
— Да вы совсем рехнулись! — проговорила она с вызовом и самым настоящим пламенем в глазах. — Вы самый настоящий кобель!
— Можно на «ты», — проговорил я, сдержав улыбку, что так и просилась мне на лицо несмотря на возмутительное высказывание. — После поцелуя вполне себе позволительно…
— Да пошел ты! — бросила Ида, развернулась и пошла в сторону кафетерия.
На кой черт я сказал это? Что вздумал поучать ее? Признаюсь, сначала, потому что хотел сбить ее с толку (и мне это удалось), заставить присмиреть и улыбнуться, а потом, чтобы отплатить за ложь. Извиниться я тоже собирался. Но до того момента, как вспомнил то, что видел на стоянке. Сознание не желало сдаваться и верить в то, что я увидел тогда лишь спектакль. Оно крутило то воспоминание и показывало, насколько чувственными были движения женщины, легкими, натуральными… Это совсем не вязалось с образом невинной и наивной девочки, что я нарисовал себе когда-то.
— Артемида! Подожди!
В ответ она дернулась, кажется, что подняла руку в узнаваемом жесте и прибавила шагу, чтобы оказаться от меня еще дальше. На каблуках? Ей бы это удалось, но в какой-то другой реальности.
— Оставьте меня в покое!
Я шел за ней следом, не выпуская из виду, настраивая себя на то, что просто объясню ей все и не стану реагировать ни на что. Она должна была услышать мою версию разговора с Дэном. А также получить извинения за слова одной наивной дуры, которая решила, что и правда может женить меня на себе после того, как предала и чуть было не убила меня.
— Позволишь мне объясниться, — произнес я терпеливо, напоминая о недавно данном себе обещании не реагировать на провокации.
С какого это черта я кобель?!
— Не стоит ни забывать, не объясняться, — ответила молодая женщина не без злости. — Или что?
Я посмотрел на ее губы. Демонстративно. Мстительно. Уже зная о том, что это заставит ее умолкнуть, расслабиться и даже чем черт не шутит выслушать меня. Надо было пользоваться той передышкой, начать говорить, а не думать о ее губах.
— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — попросила Ида, взяв бокал в руки. — Поздравление было чудесным…
От волнения и уверен, что от смысла сказанного ее рука дрогнула и содержимое посуды выплеснулось ей на руки, на траву и на ее туфли.
— Но этого достаточно, — произнесла она торопливо, тут же выдохнув. — Вот черт!
Девушка прикрыла глаза, перед этим взглянув вниз, и даже цокнула. Я же заставил себя сдержаться и не улыбнуться в ответ на это. Ида была восхитительно хороша, но именно такие слова и жесты выдавали ее неискушенную натуру. Как бы отреагировала или поступила другая на ее месте? Какая-нибудь охотница на мужей?
— Можно просто снять их, — предложил я со всей серьезностью на которую был способен в данную минуту. — Тогда не надо будет беспокоиться о пятнах.
Вот так бы поступила бы какая-нибудь прожженная кокетка.
— Вы серьезно? — спросила она, подняв взгляд от туфель ко мне. — Думаете, что стану снимать их при вас?
