Я едва смогла оторваться от его лица. Глаза Николаса сверкнули каким-то мрачным блеском, а губы выдали улыбку, которая так и говорила, что он не стесняется своих поступков и недостатков.
— Как вы помните у меня не было возможности избежать этого. Так что у вас не выйдет пристыдить меня.
Тем не менее у него получилось сделать это. Он отпустил меня, но не отошел, а приобнял той самой рукой, которой только что держал меня. Но его руки на моей талии — это было полбеды. Его пальцы тут же сползли мне на ягодицу, защищенную двумя жалкими слоями ткани.
— Перестаньте!
— У меня все-таки получилось? — поинтересовался он, не переставая улыбаться одними глазами.
Я чувствовала, как по коже распространяется ожог. Так горячи были его руки.
— Вы ведь в курсе что все смотрят на нас? — осведомилась я, убрав его руку. — А еще о том, что тут находятся журналисты?
Несмотря на все сказанное и происходящее, между нами, внутри меня рождались и расходились волны жара. Вот только ликовать и улыбаться не получалось. Только не после всего услышанного.
— А говорила, что не участвуешь в охоте.
Он вернул пальцы мне на талию. Я вновь повторила движение, оставив его пальцы в своих.
— Не было такого.
— Тогда в чем проблема?
Моего возмущения было так много, что его с лихвой хватило бы на целый сектор трибуны.
— У вас не возникает мысли, что мне неприятны ваше присутствие и прикосновения?
Ему не понравились мои слова. Улыбка исчезла из его светло-серых глаз, оставив после себя холодную жестокость. Он понял, что я лгу. Как такое возможно?
— А думали о том, что мне в отличие от вас небезразлично что обо мне подумают другие?
— Это не было проблемой на стоянке, — ответил он, отвернувшись. — Правда?
Кажется, что меня бросило в жар. Ведь он был прав. Я отбросила его руку от себя и стала выбираться с трибуны. Напрасно. Надо было остаться и не отвечать на его вопросы. А сейчас он последовал за мной.
— Перестаньте преследовать меня, — попросила я, оказавшись в прохладном переходе.
— Я не преследую, а выполняю обещание.
Сегодня был день моего рождения. Он не забыл об этом. Внутри меня разлилась чашка сладкого чая. Но это не имело значения. Я продолжала идти, чтобы оказаться у некоего подобия буфета. Мне нужно было найти ба, попить и даже заесть расстройство клубникой со сливками.
— Вы довольно странно делаете это. Впрочем неважно. Спасибо, что вспомнили обо мне. А теперь я могу вернуться?
Николас посмотрел на часы, а потом дернул меня на себя.
— Карина приревновала и исказила сказанное мной когда-то самым чудовищным образом — начал говорить Николас, сложив руки на моей талии. — Мне жаль, что ты услышала все это.
— Мне тоже, — ответила я не без горечи, продолжая отталкивать его.
Я, каюсь, продолжала следить за инстой Дашковой и не могла радоваться ее свадебным хлопотам.
— Это все?
Он вздохнул, недовольно дернув губами. А мне было все равно. Потому что эти объяснения — это не извинения.
— Я совсем разучился извиняться.
— Я заметила.
Чем больше я вырывалась, тем темнее становились его глаза. Он вновь посмотрел на часы.
— Пожалуйста, не тратьте свое время на меня, — попросила я, уязвленная его поведением. — У вас его немного осталось.
Он только тихо рассмеялся в ответ. Но глаза не отразили эту эмоцию. Вообще, чем больше я вырывалась, тем больше они становились похожи на миниатюрные озера расплавленного свинца.
— Я не трачу, — ответил Николас, неожиданно отпустив меня. — Я жду, когда наступит час, когда я смогу сделать это.
Странное поведение, контрастировавшее со словами, было объяснено тут же. Мое сердце сделало удар, который заглушил все звуки с трибуны. Николаса стало так много. Его ладони взяли мое лицо в горячий плен, губы дотронулись до моих в невесомом жесте, судорожный вздох обжег кожу.
— Не надо, — попросила я, собрав последние остатки воли. — Пожалуйста!
Все внутри требовало узнать, как он целуется и поддаться совершенно магнетическим прикосновениям. Вот только…
— Поздно, — проговорил он мне в губы и, прежде чем завладеть ими окончательно, добавил. — С днем рождения, Ида.
[1] Вымышленный язык из Вселенной миров Дж. К. Роуллинг
Глава 28
Цветочная вода в невероятно жаркий южный полдень — вот какие ассоциации вызвал вкус ее губ, что сначала смешались в ответ на мой поцелуй, а потом поцеловали в ответ. Сначала робко и несмело, а потом так что захватило дух с неизменным желанием повторить, продолжить касаться и получить «ах!» в конце и вновь накинуться на нее. Ведь вместе с этим восторженным вздохом я получил кое-что еще. Боль в укушенной губе была короткой, но заставила вспыхнуть в ответ, заставить себя оторваться от нее, напомнив себе, что временно пустующий проход вовсе не место для тех желаний, что возникли в моей голове. Они были далеки от невинных.
— Николас? — выдохнула девушка в моих руках спустя несколько секунд.
