Минуты утекали за минутами. Тяжелое решение.
— Впереди долгий тяжелый путь, — наконец ответила леди. — Никто не будет уговаривать или подтирать задницу. Слово командира — закон. Приказали жрать грязь — секунда, чтобы достать ложку. Приказали броситься под телегу — секунда, чтобы выбрать, под какое колесо. Приказали отдаться — немедленно упасть и раздвинуть ноги. Кто не согласен, лучше оставайтесь сразу.
Над толпой взметнулся утверждающий гул — рабам не нужны нежные слова. Давно привыкли к побоям, лишениям и выматывающей усталости, им нечего терять. Бойцы опустили оружие и расступились — двор немедленно заполнился…
— Флаам! — окликнула старшего слугу. — Разгружай обоз. Оставить все, без чего сможем обойтись. Детей и самых слабых в телеги. Остальные идут пешком. На лошадях только охрана.
Вот умеет же, зараза. Ей бы родиться командиром.
Еще полчаса. Торопливый подсчет, распределение по артелям и тех, кто поедет в телеге. Как ни странно — никто не захотел в обоз, легко уступая более слабым. Енька не ожидал, насколько сильна в некоторых рабских колониях коллективность, всегда казалось — цепи и плеть выбивают все проблески чувств.
Совсем не походили на мятежников, опьяненных свободой и кровью. Кто главный, тот лысый старик? Умный. Не позволил воспылать гневному азарту…
Люди гомонили, к Флааму уже выстроилась длинная очередь, чтобы записаться. Старшая леди не выдержала и завершила процесс — потом. В пути времени хватит.
Колеса бодро застучали по трамбованной дороге. У ворот столпились провожающие из тех, кто не смог отправится следом — у многих в ближайших деревнях дома и семьи.
Де Ярды оглядывались, пока родовое гнездо не скрылось за поворотом дороги, у Ивейлы предательски блестят глаза…
Вся жизнь за спиной. Детство, юность… Навсегда.
И ни слова. Аристократы.
Из полусотни сразу стало более трехсот. Длинная колонна, поднимающая пыль, но пока еще довольно ходко перебирающая ногами.
Помогите, боги. Теперь все зависело от оперативности властей. У кучки благородных господ были неплохие шансы, а вот у взбунтовавшихся рабов…
Слишком плохой пример для остальных.
Но надежда была. Пока свяжутся с Абстром, пока поднимутся… Обычно восстание охватывало уезд за уездом, разгораясь вглубь и вширь, а потом приходила регулярная армия… и вешала на кресты вдоль дорог.
На этот раз мятеж сразу сделал ноги. Им лишь бы успеть до улланских степей, потом ищи ветра в поле.
Колонна вытянулась за обозом, извиваясь по небольшой лесной тропе — даже сама высокородная леди гордо отмахивала ногами, элегантно подметая юбкой хвою. С телег глазели только дети, одна беременная женщина и несколько стариков, которые то и дело спрыгивали и бодро семенили рядом, пока были силы.
Силы еще были. Еда и вода. Пока…
Невдалеке трясся на молодом жеребце Бухра, как всегда не желая выпускать Еньку из виду. Подходящего размера доспехов на гиганта не нашлось, но зато за спиной громадный топор, устрашающей величины. Не хочет даже слышать, что как бы… уже не Енькина собственность.
Сзади вдруг всхрапнула лошадь и крепкая рука неожиданно подняла в воздух…
— Тихо! — цыкнул в ухо Добрахх, поудобнее усаживая спереди себя на коня, хотя Енька даже не успел открыть рот. — Находишься еще!
Все вблизи улыбнулись, Бухра шире всех. Удивительно, но похоже уже и бывшие невольники разобрались — кто чей муж, и чья жена.
— Смотри, что у меня случайно оказалось, — перед лицом возник громадный ломоть мягкого белого хлеба, затем полный мех — потянуло запахом его любимого рейнского вина…
Вот же зараза. Енька с удовольствием заработал челюстями, изредка прихлебывая из горлышка — зачем сопротивляться судьбе? Не обедал, и уже давно подсасывало в желудке.
Случайно оказалось? Случайно забежал в подвал, и случайно захватил любимое Енькино вино?
Чудес не бывает. Империя не держала бы в узде провинции, если бы бал всюду правили глупцы…
В первый день прошли не менее тридцати миль, и на ночлег расположились лишь когда опустились густые сумерки. Костров не разжигали, запах дыма — что свежая кровь для гончей. Хотя… как можно сбить след более трехсот человек?
Добрахх моментально соорудил для Еньки ложе из седла и веток, укрыв двумя одеялами, пока он с Ивейлой, Беатрис и малышкой изучал поблизости кусты для девочек. Затем уложил, накрыл одеялами, и уселся рядом, поглядывая через кроны на звезды…
— Есть хочешь?
— Нет.
Енька вымотан. Давно столько не ходил пешком. Люди тихо гомонили вокруг, ужиная и готовясь к ночлегу. С обоза раздавали еду, сильно нормируя рацион. Флаам с Паддисом обходили людей, переписывая и общаясь — кто старший? Нету? Кого больше уважаете? Живее, нечего переглядываться! Старшим сразу доводился круг обязанностей, передача оповещений по колоне, обязательные доклады…
Ивейла и Беатрис с дочкой уже ровно дышали, мать где-то пропадала.
— Я столько для тебя хотел… — с сожалением вздохнул дорн, поглядывая на людей. — Шикарные балы, праздники, уютные вечера… — погрустнел. — Прости, что так получилось.
— Ты любишь шикарные балы и праздники? — поднял голову Енька.
— Причем здесь я? — не понял Добрахх.
