Над поместьем повис гнет. Слуги выполняли свои обязанности, мажордом по-прежнему выстраивал шеренгу каждое утро, в поля уходили рабочие, из деревень приезжали старосты…
Мимо.
Жизнь теперь текла мимо.
Ты ведь мечтал о таком, верно? Чтобы никто не мешал, не доставал, жил себе на радость. Хозяин большого поместья. Ну, или хозяйка. Когда еще вернется Добрахх? Состариться успеешь.
Никто не шепчет в спину, не трясет указательным перстом, не морщится при виде…
Что не так?
Енька с тоской смотрел в окно. Вместе с малышкой Грацией. Девочка теперь неотлучно находилась рядом, и тоже молчала — куда-то пропала та бесконечная прорва вопросов, которая сыпалась раньше, как из мешка…
Когда ты успел так измениться, Енька? Благородно-грустная Ивейла, энергичная Беатрис, понимающий Паддис… Даже гордая леди Юльана.
Отчего так нудит внутри?
Я больше не… Мать Аваатра. Верни все назад.
Добрахх. Приезжай. Пожалуйста. С тобой почему-то… разруливаются все вопросы. Выравнивается жизненная стезя. Умирают препятствия.
Ты сам отправил сюда ту, которую взял женой. И ей по-настоящему плохо.
Еще не давал себе отчет — его мысли, не его… Но они уже были. Такие.
В жарромской центурии неожиданно ощутил мужскую заботу. Никаких проблем, можно пережить. Но здесь — вдруг женскую слабость…
Не перед трудностями.
Перед роком. Перед злым перстом судьбы.
— Ужин, госпожа.
В дверях Флаам, приглашает в трапезную.
Десяток блюд одиноко смотрятся на большом столе. Только Енька и Грация, остальные места пусты. Шеренга слуг с подносами выглядит, как издевка — только чуть поковырялись в первой тарелке. В лакированной столешнице виднеется бледное отражение его руки…
— Тетя Тали, можно я буду спать с тобой?
— Конечно, моя маленькая.
Так прошло несколько дней. Енька каждый день ждал Флаама из городской управы, сразу выскакивая навстречу, как только тот показывался в воротах. Слуга отрицательно качал головой, слезая с коня:
— Ждут герцога Натиуса, из Абстры… Дело слишком шумное.
Абстр — столица провинции, крупный центр на самой границе улланских степей. Герцог Натиус — наместник императора, глава всей Черг. Дело достаточно высокой фамилии стало известно, и уже выходило из-под юрисдикции местных властей…
Трижды черт. Не выйдет решить на местном уровне, где еще была какая-то надежда договориться.
Енька с девочкой хмуро сидят у окна — будь проклята судьба, которая пишет никому непонятные фразы… Невдалеке Бухра. Всегда старается не выпускать из виду, не маяча при этом на глазах.
Когда вдруг случилось это. То, о чем не пришло в голову даже предположить…
Шум и лязганье железа — во двор снова вломились воины — крики, отрывистый лай команд… Опять?! Енька вскочил, судорожно соображая… Как неожиданно за окном послышался повелительный глас леди Юльаны. Показалось? Ноги сами сорвались с места.
— Бабушка?! — крикнула за спиной Грация.
Не показалось.
Выскочил, хлопнув дверью, и вдруг… его подхватил безудержный вихрь:
— Тали!!!
Крепкие руки сжали, чуть не хрустнув косточками, и в волосы уткнулся пахнущий кожей и потом нос… Мать твою!!
— Добра-ахх?!
Это он только что взвизгнул, как девчонка?
— Ммммм, — ответил нос, не желая высовываться из его волос.
Тело трясут непонятные чувства — глубокое облегчение, перемешанное со счастьем… Тварь!! Как он умудрился?! И скованность бывшего мальчишки, которого тискает мужчина… К тому же муж. Щеки залила краска стыда.
— Поставь на место! — наконец потребовал, когда надоело висеть в воздухе, и строго добавил: — аккуратно!
Ноги коснулись земли — смутился. Пауза. Действительно, все здесь — леди, Паддис, Ивейла, Беатрис. Улыбаются, наслаждаясь зрелищем, даже у хозяйки поощрительная улыбка. Правда, театр длился недолго:
— Чего встали?
Сорвалась с места и взлетела по ступенькам, напомнив любителям сцен:
— Время!!
Все сразу засуетились. Енька оглянулся — во дворе десятка три бойцов-армейцев, в полном боевом, знакомые лица: Дорма, Шульма… Старый верный Веррей, лыбится как солнышко.
— Что происходит?
Через минуту все встало ясно — колесо судьбы только набирало обороты, все сильнее закручивая гайки… Капитан только что штурмом взял городскую управу. Хотя, какой штурм? Местная стража против боевых армейцев — курам на смех. Разбежались почти сразу. Сюда заскочили, только чтобы взять необходимое…
— Где носило, столько времени? — уже слышится недовольный бас Бухры, как всегда взявшегося воспитывать лодырей. — Пролежни не появились?
— Растолстел, медведь, — радостно гудит народ в ответ, с интересом оглядывая родственную душу, с которым хлебнули не один фунт лиха, — на хозяйских-то харчах…
Судя по всему, здесь те, кто пошел за командиром. Самые-самые. К свободе.
А командир продолжает смотреть. Енька смутился еще больше — хватит! Даме неловко! Не видишь?
— Мы уходим, Тали, — вдруг сказал вояка. — Поместье скорее всего экспроприируют, но у тебя будет достаточно денег, чтобы…
— Куда? — перебил Енька.
— Вдоль веролицкой зыби к майскому морю, — негромко пояснил в ответ, — потом, скорее всего, на Рашир. Дорога трудная… — чуть помолчал и добавил: — но я не мог позволить казнить мою семью. Прости.
С ума сошел? За что?!
