Снова на плечах, ступни обернуты в сухое и прижаты теплыми мужскими лапами. Более-менее согрелся, и мозг начал снова уплывать в сон… Сдуреть. Вообще-то, иногда быть ей… совсем неплохо. Только бы тело покрепче. Как он там внизу, бедняга?
С утра снова в путь. Люди поднимались, пытаясь согреться, хлопая себя по мокрым плечам, разминали занемевшие кости. Енька сполз с головы, смущенно поглядывая — как он? Сам-то сравнительно отдохнул, и даже согрелся.
— Песня! — бодро улыбается офицер, застегивая ремень на мундире. — Никогда так не высыпался!
Ожидал чего-то другого?
Похудел. Волосы сто лет не мылись. Борода отросла, пора подрезать. Но глаза живые, хоть и с сеточкой морщинок. В груди постукивает, наполняя странным ощущением…
Стоять!! Ты что творишь? Разглядываешь мужчину?
Чертыхнулся и зло зашагал — колонна уже вытягивалась, по цепи перекликалась команда. Недалеко нарисовалась громадная фигура Бухры, с завернутой в одеяло Грацией на широких плечах. Рядом Ивейла, Беатрис, поддерживающая Паддиса — муж еще не до конца оклемался. Но стойко держится, благородный дорн.
Снова брели весь день, почти по пояс в воде. То один, то другой проваливались в трясину — ближайшие немедленно вытягивали за руки. Впереди армейцы с длинными палками — колонна извивается среди чахлых кустов и кочек…
— Сутки-двое, — вглядывается в мокрую карту мать, тыча грязным пальцем: — должны выйти где-то здесь, у степей.
— Если не ходим по кругу, — с сомнением посмотрел на еле пробивающееся солнце Паддис.
— Шульма следопыт, — отмел сомнения капитан. — Выведет.
Девчонки молчат, тяжело дыша. Енька тоже. Собак с прошлой ночи не слышно — похоже, Абстрская центурия не захотела лезть в топи.
Снова дорога. Кто-то в арьергарде утонул, окунувшись с головой в ряску — не успели помочь. Мокрые одеяла разрезали на полосы, и все привязались друг к другу. К ночи изможденные тени снова валятся от усталости…
На этот раз нашли небольшой сухой островок — народ облепил, тесно прижавшись друг к другу. Через головы передавали остатки еды — мокрый хлеб и пропитавшееся водой вяленое мясо. Капитан снова стянул сапоги, не слушая возражений, и снова накрутил сухие портянки — когда успел высушить? Размял ступни, завернул в плащ и прижал к груди — Енька почувствовал, как согревается, и сразу стал клевать носом… Вообще, вояка прав. Ноги в походе… от них все.
— Сюда! — громко зашипел кому-то над ухом. — Быстрее!
Край плаща приподнялся, и к нему нырнула маленькая Грация, доверчиво уткнувшись носом под мышку — Енька обнял малышку обеими руками. Снаружи привалились Ивейла с Беатрис, завершил кучу Паддис, тоже что-то там завозившись над своей женой… Потеплело. Чуть позже появилась мать, со вздохом оглядела этот перепутанный клубок: «Что за кракен?» и опустилась рядом, обхватив колени маленькими ладонями.
Мокрая, перемазанная с головы до ног, только белки глаз на темном лице. Но даже в таком виде… с ней не хочется спорить. Народ на королеву смотрит со страхом.
Утро скрыл белесый туман, который не выдул даже легкий ветерок. Вода отдает тяжелым серным смрадом, исчезли лягушки, бегунки и прочая болотная живность. Не слышно уханья птиц. Люди идут, с опасением оглядываясь на чуть видимые в белой мгле странно выгнутые деревца…
Все на пределе. Ноги тяжело вырываются из жидкой массы, за час не больше полумили. Извивающаяся цепь забирает правее — слева непроходимая топь…
Выглянуло солнце, слегка рассеяв туман, люди повеселели.
А потом впереди проступили полуразвалившиеся строения…
— Мать!!!
Бросило в холодный пот, народ попятился, наталкиваясь друг на друга…
Вудром?!
Кошмар детских сказок. Ужас, о котором боялись говорить в полный голос.
Он действительно существует?!
Далеко не все верили в тысячелетнюю сказку. Стерлась-забылась быль, за века. В народах любят придумывать страхи…
Боги!!
Люди дышат, не отрываясь от мистического зрелища — легенда наяву. Перед глазами. Строения напоминали руины древних храмов — какие-то колонны, арки, стены… Передние все сильнее пятятся назад, в колонне нарастает паника…
— Обойти никак? — пробилась вперед мать.
— Слева топь, госпожа, — покачал головой Шульма. — Спереди и справа это…
— Черт.
Все замолчали, хмуро разглядывая еле виднеющиеся развалины. Енька оглянулся вокруг — хоть бы палку в руки какую, покрепче.
Сзади в толпе все сильнее росла паника — подтянулся хвост, уплотняя толпу…
— Хотите вернуться?! — зло развернулась к народу хозяйка. — Вперед!!
Трезвый голос пробил пелену мистического ужаса — люди уставились на мадам, сдерживаясь от страха.
— Там вас очень ждут, с собаками, — продолжала, ткнув пальцем туда, откуда пришли. — Знаете, как долго висят осужденные на кресте, прибитые гвоздями, испытывая нечеловеческие муки? — чуть подождала, будто ждала ответ. — Несколько дней! Пока чертова смерть не сжалится, и наконец не заберет.
Народ затравленно бросал взгляды то назад, то на проступающие в тумане развалины. Тупик. Толпа клокотала.
— Они забирают души! — кто-то взвизгнул, испуганным голосом.
