Енька был принят. По крайней мере, младшими де Ярдами. Не просто вежливое дружелюбие, а именно принят. Ивейла и Беатрис теперь постоянно затягивали к себе: «Занята? Съездим в Габр, у старосты смета не сходится по амбарам?» Или на совместных чаепитиях — девушки обожали хороший чай не меньше Еньки, или вечерних променадах по саду. Слава богам, обе умны и тоже не любили пустого трепа, но темы нарядов, причесок, косметики и парней все-таки присутствовали, правда, в более шутливой форме. Женщины есть женщины, к тому же настоящие львицы в моде. Речь более изысканна, отличалась от подруг в Дарт-холле, воспитание есть воспитание… Енька смущался, не привык к высокому женскому обществу. Веся, Риша, Эра, и даже Рия воспринимались совсем по-другому.
Мать пропадала в городе, сопровождаемая постоянной охраной — срочно решала какие-то дела по закладным на землю. Все понимали: от долга необходимо избавиться. Пусть даже ценой продажи части земель. Постоянно совещалась со старшим сыном, закрывшись в кабинете — Паддис настоящая дока в торговых вопросах и экономике. Ему бы в купечество… Еще слаб, но иногда с удовольствием присоединялся к коллективу, шутливо умоляя: «Благородные леди! Любые богатства, но… только не о платьях и мужчинах!» Ивейла с Беатрис немедленно вспоминали о жизненно необходимых открытиях в области макияжа, важных практических уроках для поддержания осанки и правильном шаге на высоком каблуке, Паддис обреченно закатывал глаза, а Енька смеялся, понимая как никто другой…
А потом все одновременно оборвалось. И кувыркнулось под откос.
Вечер.
— Тали!! — зовет Ива издали и стремительно куда-то летит, махая за собой…
Енька немедленно набрал скорость, приподнимая руками юбку и ощущая нарастающий холод… Так и есть — в кабинете Бухра. Тяжело дышит, виновато глядя на де Ярдов…
Дыхание перехватило.
Рабов взяли. Всех. Пограничный дозор в приграничье. Бухре удалось бежать, двое суток тайно пробирался, ночами, чтобы предупредить…
Конец. Вот же…
— Расскажут? — испуганно оглянулся на остальных.
— Они обычные люди, — мрачно взглянул правде в глаза Паддис. — Не воины. Вряд ли выдержат пытки.
Самое страшное из всего, что могло произойти. Не дуэль, не треснувшая бочка, даже не грязная попытка насилия…
Это измена.
Сокрытие беглых рабов, пособничество Белой лилии… Каторга. Или даже казнь.
Все мрачны, в воздухе напряжение.
— Бежать? — озвучил вслух общую мысль Паддис.
— Нет!! — яростно вскочила глава де Ярдов, оглядев всех горящими глазами. — Я буду отвечать, одна, ясно?! Никто ничего не знал, только я!!
— Мама, никто тебе не даст… — устало начал сын.
— Молчать!! — хлопнула по столу мать. — Я не позволю своим детям скитаться в нищете, бездомными, ясно?! Только я!!
Глупый спор, который мог длиться вечно. Неизвестно, кто бы доказал — злой рок не позволил разгореться словесной баталии. Не позволил даже осмыслить, не то что бежать…
В поместье вломилась стража. И на этот раз сразу окружая дом…
Конец.
Все сдержанно показались на крыльце, снова сцена на высоких ступенях. Бойцы напряжены, плотным кольцом окружили двор, кроме бургомистра присутствует титульный судья и еще несколько вельмож, недоверчиво оглядывающихся…
Трудно поверить. Все-таки известная в этих краях семья.
— Юльана? — бургомистр бледен, смотрит удивленно. — Это правда, что я услышал?!
— Только касательно меня! — не опустила глаз хозяйка. — Дети ничего не знали.
Строгий взгляд заставил всех заерзать во дворе, как провинившихся детей.
— Прошу великодушно простить, Ваша милость, — наконец выступил вперед титульный судья. — Но это уже будет разбираться суд, — оглянулся и кивнул бойцам…
— Стоять!! — резкий повелительный окрик остановил движение. Леди презрительно смерила судью с ног до головы: — ты никогда не торопился, Арифмей. Почитал закон. Что с тобой случилось?
— Не надо демагогии… — начал судья, доставая платок — чувствовал себя не в своей тарелке.
— Она не из семьи, — перебила высокородная доресса, небрежно кивнув на Еньку. — Все знают это. Без году неделя. Простолюдинка, больше служанка, чем леди. Тоже заберешь с остальными?
Все во дворе с интересом принялись рассматривать Еньку. Каждый слышал о женитьбе благородного капитана на холопке — вот она, перед глазами… Красивая, зараза. Можно понять капитана. Выглядит на сто.
— Ладно, — согласился судья, тоже ерзая по Еньке блеклыми глазками. — Новую оставить, остальные… — снова оглянулся назад.
Но напрягаться не пришлось. Хозяйка сама спустилась по ступенькам, как королева, на ходу шепнув: «Пригляди за Грацией» и величественно вытянула руки — начальник стражи защелкнул ручные кандалы. Следом также холодно спустились остальные.
Невозмутимо и неторопливо.
Их не сможет унизить и сам император.
Малышка прижалась к Еньке, всхлипывая — по детским щекам бежали крупные слезы. Енька так и стоял на ступеньках, одной рукой обняв девочку, растеряно провожая кавалькаду солдат, пока последний не скрылся за поворотом дороги.
Вот так, в одночасье… Может обрушиться мир.
