Городок у властительного гнезда старался не отстать в породистости — каменные дома, черепичные крыши, мощеные улицы. Даже фонтан в центре, занесенный прошлогодней листвой. Статуи Брагуса и Кромвальда. Небольшой рынок, несколько солидных постоялых дворов и дюжина лавок. Жители не оглядывались, не убивали взглядами, по-видимому, давно привычные к гостям и благородным платьям. Две лошади пересекли городок по диагонали, высекая подковами искры, и неспешно зацокали по граниту моста…
Ближе кубло владыки навевала уже более бренные мысли — там и сям блины лошадиных будней, ветер метет остатки соломы, прямо по каменному настилу. Высокие створки ворот открыты настежь, за приближающимися лениво наблюдал страж без кирасы, но с длинным клинком на бедре…
— Куда? — небрежно окинул взглядом обоих. — Господина Хватца нет в замке. Записывались?
— Позовите капитана, — предложил ассаец.
— Может, сразу короля? — вяло поинтересовался боец. Но, скользнув по Енькиному платью, все-таки куда-то убыл, хлопнув дубовой дверью башни.
Уалл неспешно тронул лошадь — копыта ступили на внутреннюю брусчатку. Высокие стены закрыли солнце, в колодце двора тень. Людей не много — со стены глазеют пара стражей, апатично облокотившись на алебарды. Из открытых дверей конюшни доносится возня, две девушки проволокли полные корзины белья. В дальнем конце бородатый в сюртуке делает разнос двум понурым крестьянам с плотницкими топорами в руках. Толстая кухарка протащила за собой упирающуюся козу…
Жизнь бьет ключом.
Из башни наконец нарисовался пропавший боец, за ним нехотя выбрался молодой лейтенант, на ходу натягивая бацинет. Смерил обоих глазами:
— Эйд Айшик. Господин Хватц сегодня не принимает. Вы записывались, доресса?
Енька молча протянул указ королевы. Лейтенант быстро пробежал глазами…
Ничего не произошло.
— Госпожа? — довольно флегматично усмехнулся, с удовольствием пощупал Еньку своими лупетками и щелкнул пальцем о бацинет. — Найду капитана. И сообщу господину управляющему.
Лейтенант исчез. Стражник некоторое время постоял, осмысливая происходящее, потом так же неспешно потопал на свой пост у ворот.
Енька недоуменно переглянулся с Уаллом.
— Хоть не посадили в клетку, — нашел плюс горец.
— Еще не вечер, — успокоил его Енька.
Ждать на улице не хотелось. Да и… не респектабельно как-то.
Конюшня оказалась огромной, на пару сотен мест. Правда, занято меньше трети. Четверо конюхов суетились в центре, поругиваясь и раскидывая сено по стойлам. Ассаец завел обеих лошадей в ближайший свободный загон и ласково похлопал по крупу: 'Надеюсь, они позаботятся…'
Енька уже устал. В этом платье, под килограммами взглядов… Как женщины выдерживают, этот парад внимания?
На широких ступенях парадного входа их наконец заметили. Тот самый бородатый в сюртуке, распекавший плотников:
— Господа, сюда нельзя! — оглянулся на ворота, по-видимому, не понимая, как пропустила стража.
— А хозяйке Дарт-холла? — мягко спросил Уалл.
Бородач замер. Побледнел, и даже чуть позеленел. Открыл и закрыл рот, будто стало мало воздуха… Затем отставил ногу и низко склонился:
— Ваше… Сиятельство?
Уалл блаженствовал. Наслаждался, наконец, и чуть ли не мурлыкал…
— Не покажете мою комнату? — надоела эта пантомима Еньке.
— Конечно! — сразу выпрямился служака и приглашающе распахнул дверь. — Прошу, госпожа…
Его звали Йозз, и он оказался кем-то вроде старшего камердинера. Огромное пространство холла, гобелены на стенах, широкая лестница куда-то на следующие этажи…
'Его комната' оказалась анфиладой залов, занимающих весь третий этаж. Енька растерянно уселся на обширный диван, оглядывая окрестности. Исполинский камин во всю стену, портреты дам и вельмож, с серьезно-постными лицами. В углу — потемневшие латы какого-то исторического родоначальника. Над камином — инкрустированные кинжалы, по-видимому, ратных предков…
— Что дальше?
— Ждем, — флегматично определил Уалл.
Капитан появился только через полчаса. Высокий, здоровый, в дорогом, искусно шитом мундире — по-хозяйски распахнул дверь и с места принялся объяснять особенности проживания:
— Хорошо бы определиться с самого начала, миледи. Дарт-холл не место для развлечений молодых девиц, — назидательное лицо, покачивается с пятки на носок, засунув руки за ремень, — в цейхгаузе делать нечего, в арсенальной также. Казарма, караульная, казематы и холодные камеры — не аттракционы, и не парк для прогулок. Боевые дозоры и обслуга — не исполнители ваших капризов. Со своими служанками можете делать все, что взбредет в голову, — а я солдат. И не собираюсь отвлекаться по каждому пустяку…
Енька опешил. Уалл молчал. Ассаец по статусу охранник, или личный телохранитель, — не имел права открывать рот с высоким дорном без дозволения…
— Борт Мешингерр, к вашим услугам, — капитан завершил инструктаж и, окинув напоследок взглядом покои, закрыл за собой дверь.
Енька покрутил головой, приходя в себя, и поежился — в зале чувствительно холодно.
— Ого… — озадаченно почесал макушку Уалл. — Сразу быка за рога.
— У князей такие порядки? — ничего не понял Енька.
