Наконец Мертвые холмы скрылись из виду. Отряд медленно, но уверенно продвигался все дальше по краю леса, слегка заворачивая на север. Густав, сидя в своей крытой бричке, постоянно сверялся с каким-то непонятным хитрым прибором, который, как он говорил, показывал направление маршрута. Но ни сколько до этих врат Нави, ни как они выглядят, Редька сказать не мог. В эти места никто старался не заходить. Поэтому и на карте все это было одним пустым белым пятном с пометкой “Здесь Мертвые холмы”, да рядом было нарисовано какое-то неясное чудо-юдо – похожее на кабана чудище с крыльями и огромными, завернутыми назад клыками. Что только писцы не выдумают… Местность вокруг становилась все более темная и унылая, будто теряла краски жизни. Животных попадалось все меньше, да и выглядели они как-то странно, с мелкими, но явственными изьянами. Одна белка чего стоит. А ехавший рядом с боярином Щепа даже заметил шмыгнувшего в лес барсука и клялся всеми богами, что у зверя на голове проступали чешуйки, как у змеи, а хвост был чуть не длиннее тела. Крики птиц раздавались все реже и стали все больше походить на громкое пронзительное карканье. Да и самих пичуг видно не было. Один только раз, сразу за холмами, боярин увидел парящего высоко в облаках ястреба. Даже мошкары и то стало меньше. Как-то под вечер, люди увидели глубокие следы огромных лап, похожие на волчьи, но размером с огромного медведя. Следы вели из леса и терялись где-то в степном мареве. Всеволок приказал усилить разъезды и быть всегда на виду. Все спали в ту ночь тревожно.
Все больше попадалось мертвых, засохших деревьев, скрюченными силуэтами выглядывающих из лесной чащобы. Маленькие холмики с голыми макушками встречались уже на каждом шагу. Наваливалась хандра. Стрельцы не переговаривались и не ржали над шутками, вышагивая в полной тишине, монотонно переставляя ноги. Даже животные стали понурыми и медлительными. Возницам приходилось все чаще покрикивать на волов, чтобы заставить их выдерживать темп.
На горизонте показались клубы пыли. К авангарду отряда галопом неслись два казака – посланный вперед разъезд.
– Боярин!!! – один из казаков осадил лошадь так, что она встала на дыбы. – Степняки!!! Тьма!!!
Всеволок лихорадочно решал, что делать. Сидящий рядом на коне, Фролка чуть наклонился к боярину и зашептал: – Может в лес рванем? Там и обороняться проще.
– Тихо сиди. Сам знаю. – негромко ответил Кручина. Затем развернулся и зычно заорал. – Сворачиваем к лесу!!! На опушке ставим гуляйку*!!! Обоз внутрь!!! Казаки в лес!!! Полуха, два десятка на щиты!!! Остальных телеги протаскивать!!! Пушку расчехляем и к гуляйке!!! И быстрей, сучье отродье!!!
Все забегали, как будто кто-то кинул людям под ноги полное осиное гнездо. Встреча со степной ордой никого не прельщала. Стрельцы повернули к лесу, а возницы суетливо стали орать на волов, пытаясь ускорить их неспешный шаг. Щелканье кнутов перешло в стаккато. Отряд неторопливо стал втягиваться в, изуродованную колдовством, чащобу. Два десятка воинов, похватав топоры, ломанулись в лес – расчищать дорогу телегам. Они еле успели поставить между деревьев стены гуляй-города, когда на расстоянии полета стрелы появились первые наездники – чуть меньше десятка вооруженных всадников галопом пронеслись вдоль кромки леса, свистя и улюлюкая. А затем из клубов пыли появился и весь отряд – десятки здоровенных широких степных повозок, влекомых четверками волов, а с ними две, а то и три сотни всадников. На некоторых, особенно больших повозках с огромными колесами, стояли целые юрты. Их тащили уже по восемь а то и по двенадцать волов, подгоняемые, сидящими верхом, возницами. Над юртами реяли разноцветные бунчуки, увенчанные, оправленными в золото, человеческими черепами. Между возами неторопливые верблюды тащили тюки с поклажей.
Всеволок похолодел. Бродобой предупреждал о сильном враге из степи, но чтобы настолько сильном. В лесу-то может еще и можно отбиться, но вот в степи… И как с подводами по такому густому лесу – тоже проблема.
Стоя за стенкой гуляй-города, Кручина в подзорную трубу разглядывал орду. Похоже было, что это кочующий на новые места целый улус. Но сейчас не время для кочевья. Может набег? Неее… Зачем тогда юрты и женщины? Скарба всякого тоже многовато. Да и молодняка в табунах полно. Может беглецы? Их согнали с насиженного места сильные враги? Для среднего степного улуса их слишком мало. Непонятно.