Всеволок вел свой отряд по все больше темнеющему лесу, почти не останавливаясь. Люди прорубались сквозь густые заросли лесной подстилки, иногда, буквально протискивая нагруженные припасами телеги между стволами. Днем становились только на недолгий привал, чтобы дать отдохнуть животным. Стрельцы махали топорами как заведенные, когда они совсем выбивались из сил, на смену им приходили возницы и казаки. Всеволок стремился как можно быстрей уйти от степняков. Когда волх, пославший в очередной раз своих мелких разведчиков назад путать следы, сказал, что проклятые берендеи большим отрядом идут по их следу, боярин сам стал периодически брался за топор, помогая стрельцам.
Наконец лес закончился и отряд оказался на постепенно редеющей опушке. Дальше простиралось болото с частыми мелкими кочками. В паре верст впереди, уже за топью, виднелась стена леса. Иногда в глубине болота что-то утробно булькало, как будто в животе у голодного великана. Всеволок достал подзорную трубу и стал рассматривать окрестности. Вправо и влево на много верст виднелась одна и та же безрадостная картина. Все болото было затянуто мхами, и только в редких местах виднелась черная стоячая вода, изредка выпускающая из себя пузыри утробного гнилого духа. Кое-где надо мхом поднимались небольшие островки, на которых теснились рощицы чахлых, изувеченных магией деревьев, или заросли колючего черного кустарника, который тут был в изобилии. Гиблое место. Боярин вздохнул и оглянулся на Фролку. Тот слегка пожал плечами, уныло рассматривая топь. Дескать – “решать тебе, боярин”. Бродобой оперся на свой посох и досадливо крякнул. Подошедший Густав схватился за голову и стал ругаться на своем грубом для яровитского уха языке.
– Пойдем обходить, много времени потеряем. Казаки сказали там дальше на север одни топи. – задумчиво проговорил волхв.
– Сам знаю. – зло отрезал Кручина. Затем вздохнул и властно закончил. – Гать будем делать. Могут твои лешаки дорогу указать, где стелить? Чтоб телеги прошли. Вон видишь, островков много – значит неглубоко.
– Да ты в своем уме ли, боярин!? – изумленно развел руки Бродобой. Над сгрудившимися стрельцами, измотанными бесконечной рубкой молодой древесной поросли, пронесся гул тяжкого вздоха. Поняв, что переборщил, ведун чуть виновато кашлянул, и уже другим тоном добавил. – С Сормаха помощью может и пройдем…
– Ты вот еще поспорь со мной… – пробурчал Всеволок и как-то обиженно и одновременно сурово посмотрел на волхва, но продолжать не стал.
Фролка в это время пытался длинным древком пики прощупать болотное дно и чуть не сверзился в черную жижу. Емка вовремя ухватил его за полу кафтана. Боярин зло сплюнул, посмотрев на шумно матерящегося холопа.
– Ну куда ты полез, дурень! – не выдержал все таки Кручина.
Обычно не лезущий за словом в карман холоп, на этот окрик боярина даже не огрызнулся, продолжив проклинать этот лес, болото, да и вообще все на свете.
Бродобой молча собрал свое зеленое воинство и раздал им длинные хворостины. Затем скинув свою провонявшую псиной шубу, разувшись и подвернув портки, сам мужественно полез в болотную жижу, прощупывая топкое дно посохом. За Бродобоем повизгивая, в тухлую холодную воду вступили лесовики.
Охрипший Полуха принялся гнать ворчащих стрельцов на рубку деревьев.
На покрытой моховым ковром болоте, тем временем стали появляться вешки. Лешаки вместе с ведуном безошибочно втыкали прутья в неглубокие места, где можно было как-то протащить тяжелые телеги. Стала появляться вихляющая тропка из воткнутых в илистое дно жердин.
Стрельцы стали приносить туго перевязанные связки хвороста и тонкие стволы молодых деревьев. Все это они укладывали в воду под контролем Фролки. Емка со Щепой и еще пара возниц распределяли хворост и, разувшись, утаптывали его в воде ногами.
– Сермяга. – сказал боярин, увидев, что волхв с лешими, которым вода иногда доходила до шеи, добрели почти до середины болота. Бродобой как раз вылавливал из воды оступившегося и ушедшего под воду зеленого человечка. Выловленный лешак плевался и раздраженно верещал. – Возьми людей, и как ведун все пройдет, переведи коней на ту сторону. Все хорошенько там разведаете. Понял? Чтобы неожиданностей мне не было.
– Сделаем, боярин. – сотник кивнул и, отвернувшись, свистнул своим казакам. – Буян! Возьми пятерых и коней самых легких, да снимите все лишнее! На ту сторону переправимся, в разъезды пойдем!
– Неможно усе с коней, атаман. Жрать то шо будем? – возмущенно встрепенулся десятник.
– На руках тогда отнесешь! Потом на коней навьючишь! Тебя тока от титьки оторвали, что ты несмысленышь такой!? – завелся Сермяга. – Як скаженный…
До самой темноты люди рубили тяжелые ветки, снося их к переправе. Гать потихоньку роста. Все страшно устали. Сам Всеволок, скинув кафтан и деловито поплевав на ладони, взялся за топор. Перекусывали прямо на вырубке. Збор с Сарышем только успевали подносить тяжелые кожаные котелки с заправленной жиром кашей и куски отварной козлятины. Вместо свежего хлеба кашевар насыпал всем горсти крупных опостылевших сухарей.