Для восстановления сил, боярин распорядился налить всем по малой чарке казенного вина, пара бочонков которого еще оставалось в обозе. Наскоро перекусив, люди, подгоняемые Всеволоком, снова взялись за топоры. Даже ведущие себя обычно обособленно, опричные включились в дело, помогая увязывать собранный хворост. Работу прекратили, когда небо уже совсем почернело. Все выбились из сил. Поэтому в караул двужильный Кручина определил себя сам вместе с Фролкой и Щепой.
– Уйдем ли от берендеев, боярин? – заговорил обычно немногословный Щепа, повернувшись к затухающему костру спиной и пристально вглядываясь в мрачную темноту леса.
Сидевший рядом на поваленном бревне Всеволок усмехнулся: – Уйдем… По другому никак. Иначе, только в сыру землю. Ты ж не хочешь?
– Неее… – со смешком ответил плечистый холоп и хлопнул на щеке комара. Летучие голодные твари даже в этих пустых гнилых землях изредка, но все же беспокоили.
– От то то ж… – ответил боярин.
На этом разговор захирел и только шаги Фролки, с пищалью в руках обходящего лагерь, нарушали ночную тишину. Да еще всхрапывание спящих волов и треск прогорающих поленьев. Но мысли боярина были все равно неспокойны. Берендеи явно идут по их душу. И настойчивость, с которой отряд Всеволока гонят через леса, очень тревожит. Насколько понимал кочевников Кручина, они бы уже плюнули давно и повернули в степь. А тут нет – уцепились, как репей. И колдун еще сильный с ними. И зачем всем улусом идут? Загадка. Непростые берендеи, совсем непростые. Раз продолжают преследовать, значит им что-то необходимо – это только Редька, больше никакой ценности у Кручины в отряде не было. Опыты Густава в глазах боярина сразу выросли в цене – от царской придури, каковой Всеволок все это в глубине души и считал, до наиважнейшего государственного дела. Хотя, было бы совсем сильно важное - царь бы полк целый направил, а не полсотни каторжников безносых и казаков оборванных, да еще и опричных этих дуболомов. Хотя, кто знает? Может, дело важное и скрытное? Вон – целую пушку дали. Да и малым отрядом пройти все легче. А перебьют, то не жалко? Непонятно… Если бы не степняки эти. Поначалу боярин об этом даже не задумывался. Не до того было. Бей да беги – главное удрать подальше. А теперь вот пришло осознание всей этой экспедиции. Значит, во чтобы то ни стало, нужно дело это доделать. Редьку надо бы беречь, да пуще глазу. И приставить к нему верного Щепу, для пущего охранения.
– Ты Щепа, теперь будешь при Редьке. Чтоб ни соринки на него не прилетело. Понял меня? – произнес Всеволок.
– А че тут не понять? Все будет, боярин, как скажешь. – удивился Щепа. – А ты как же?
– Мне Емки одного хватит. В случае чего, спину прикроет. Да и Фролка есть.
Щепа только согласно покивал.
На следующий день, закончив строить гать, люди стали переправляться через болота. Протаскивая телеги и повозки по колено в воде, иногда на руках, когда животные уже не справлялись. Волы, спотыкаясь и оскальзываясь на неровной поверхности, осыпаемые матом и ударами хлыстов, с упрямым мычанием медленно но неумолимо тащили свои грузы. Кони ржали, пытаясь тянуть повозки, которые болото неохотно отпускало из своих холодных склизских объятий. Гать все ниже проседала в засасывающую жижу после каждой пройденной телеги. Поэтому приходилось постоянно подкидывать под колеса связки хвороста. Даже с полегчавшими телегами это было совсем не просто. Часть груза пришлось пехом переносить на тот берег. Люди совсем выбились из сил. Перетащив обоз через болото, все просто упали на землю.
Вернувшийся Сермяга, подбежал доложиться.
– Боярин, дальше версты через четыре опять поле, но не широкое. Там снова лес виден – верст десять–двенадцать чай. Не боле.
– Добро. – боярин задумался, жестом отпуская сотника. Потом вспомнил. – Стой! Щас пойдем к Редьке, пусть он в механизму свою посмотрит и направление покажет. Как казачки твои малеха отдохнут, езжайте дальше дорогу смотреть. Да возьми сразу десятку – мне от них все одно, ни жару, ни морозу. Мы, завтра до опушки дойдем и через степь юркнем. Авось никого не встретим. На той стороне будем.
Через некоторое время к, лежащему на траве Кручине, подошел Бродобой и присел рядом. Запахло вкусным – недалеко Збор мешал длинной деревянной поварешкой густой суп из гороха с плавающими поверху кусками сала. Сарыш подкидывал в печку валежник.
– Боярин, ты отсюда людей уводи. – негромко промолвил волхв. – Гать рушить надо… Буду Сормаха молить. Вам тут быть негоже. Итак тяжело. Ежели еще и за вами следить…
– Людям выдохнуть надо. – Всеволок повернулся на бок. – Щас поедят и пойдем.
…