– Вина нету у нас? – как-то жалобно спросил Кручина.
– Пошто тебе вино? Ты крепись, Волька… – проникновенно и вкрадчиво начал холоп. – Ты посмотри вокруг. Неживое, какое-то все, давит это. И на меня давит, и на тебя… Меня вот тоже хандра заела, но вокруг как посмотрел, на деревья эти кривые, на траву эту мертвяцкую. Ну нет, думаю, вам меня не сожрать… Так и ты посмотри… На тебе токмо сейчас все и стоит… Ежели ты захандришь, так остальные и подавно на погост сами пойдут. На тебя только надежа, ты нам всем опора… Не печалься, боярин.
Фролка говорил все это с интонацией, как будто сердобольная нянька утешает разбившего коленку ребенка. Но это, как ни странно, пришлось впору. Знал, гаденыш, как усовестить. Всеволок очнулся от своих печалей, и даже разозлился малость. Стало ему стыдно, что он такую слабость при холопе проявил. Негоже все это на люди выносить. Боярин выпрямился, подбоченился, затем, обернувшись, крикнул: – Полуха, давай песню радостную! Чтобы кровь разыгралась! Не хмурься, ребятушки!
– Давай Маруську, хлопцы!!! – скомандовал полусотник.
Сначала неохотно, затем все более распаляясь, ратники запели похабную историю про бедовую Маруську, ищущую себе жениха, скача от одного хахаля к другому. Постепенно к стрельцам присоединились посмеивающиеся возщики и казаки, и над отрядом загремела веселая, но донельзя срамная песня, разгоняя своим игривым мотивом навалившуюся на людей тяжесть.
Солнце уже давно ушло за полдень, скатываясь к земле, когда Всеволок увидел скачущих им навстречу всадников. Боярин приготовил пищаль, тоже сделал и Емка. Но слава богам, это оказался один из разъездов Сермяги.
– Боярин! – заорал подлетевший казачек. – Мы кажись, нашли! Серо все, голо! Жуть! Кони встают – в саму середку не идут. Круг такой серый мертвяный! А в нем трава, не трава – пепел! Меня прям страх обуял. А Ничипор, вон, чуть порты себе не споганил!
Второй казак – взрослый уже, спокойный дядька с длинными вислыми усами, только закатил глаза, чем вызвал громкий гогот у повеселевших стрельцов.
– Далеко?
– Ни… Верст пять. Може меньше. Сермяга там с останьшыми.
Шибче идем!!! Подтянись!!! – заорал Всеволок, повернувшись к отряду. Затем сказал уже казаку. – Показывай.
– Да шо там показывать? Прям вдоль опушки – сам увидишь.
Стрельцы прибавили ходу и защелкали кнуты возниц, заставляя животных тоже ускорить шаг.
…
Всеволок сидел на коне и рассматривал большое, пару десятков шагов в диаметре серое пятно на траве. В самом центре пятна виднелся практически черный клочок голой земли, отсюда похожей на мелкий темный песок. Над этим местом крутилось непонятное сероватое марево, размывая видимость жарким прозрачным туманом. Трава в этом месте тоже была такая-же серая и хрупкая. Спешившийся Фролка, как раз попытался отломать стебелек, но травинка рассыпалась в его руке мелким серым пеплом, тут же унесенным легчайшим порывом ветра. Странное место находилось в нескольких сотнях шагов от больного и скрюченного леса. В этом мрачном неживом краю большинство деревьев стояли совсем голые, без листвы, покрытые лишь желто-белыми пятнами гнилого лишайника. Было совсем тихо, ни птиц, ни мошек. Лишь недовольное фырканье животных и шум шагов подходящих людей нарушали эту гробовую тишину.
К группе, где находился боярин, уже спешил Редька, бережно прижимая к себе хитроумный прибор, с которым определял направление. За ним неспешно подходили Полуха и тяжело опирающийся на посох волхв. Выглядел Бродобой совсем больным. Посеревшее лицо, темные круги под запавшими усталыми глазами.
– Смотри – тут? – спросил боярин подошедшего ученого.
Густав поднял руку, жестом попросив подождать и стал медленно ходить кругами по краю серой проплешины, постепенно приближаясь к центру.
Всеволок видел, что людям нехорошо, маетно, животные вообще отказывались приближаться к пепельному пятну. И один только Редька радостно скалился, глядя на циферблат, где стрелка, как бешеная крутилась волчком, иногда притормаживая и закручиваясь в другую сторону. У боярина мелькнула крамольная мысль. Его суеверные яровиты были настолько измотаны и так тяжело давила на них унылая мертвяцкая местность, да подгоняла мысль о берендеях, что никто особо уже и не волновался по поводу цели их путешествия.
– Тут онь!!! Тверь Нафь!!! Incredibile!!! Ми нашель их!!! – Редька чуть не вприпрыжку подбежал к боярину. – Буту делять опить! Прям вот этоть самый место! Тут делать!
Редька посмотрел вокруг, и вдруг, его счастливая улыбка увяла, когда он увидел серые от усталости и тяжелой ауры мертвого места, лица людей.
– Мне нюжен кузнес. – очень серьезно проговорил ученый человек.
– Фролка, тащи своего Ипатича, шоб все для Густава делал и быстро. Щепа, ты проверишь. – боярин устало вытер пот со лба. Затем посмотрел на Редьку. – Тебе много места надо? Для опытов?
– Неть, вот как этот серий пятнишко… Прямь тут. Совсемь над ним… – Густав потыкал пальцем в проплешину.
…