С замыслами у меня всё было неплохо, но когда я начинала обдумывать будущий текст подробно, мне становилось скучно. Голова как бы уже выполнила всю работу: я знала логику развития сюжета, я знала, чем всё кончится. Зачем тогда что-то писать? Ведь всё готово. Поэтому в работе над романом хотелось оставить лакуны, незакрытые задачи.
О чем он может быть, я размышляла еще зимой, пока готовилась к марафону. У меня был материал, который наполнял меня решимостью: фактура моей юности и тусовок на Малой Садовой, концертов в клубах, скейтерских конвентов и бешеных вписок. Однажды я написала об этом рассказ, и когда он сложился, поняла: вот оно! Вот о чем я хочу писать. Но создавать очередной так называемый «роман поколения» мне казалось слишком скучным. Поэтому я решила добавить к своим подросткам тему электричества, объединить две темы в насыщенный химический раствор.
В литературной студии при издательстве, в которую я ходила пару месяцев, объявили конкурс: во-первых, на лучший выпускной текст, во-вторых, на возможность подать рукопись на рассмотрение редакторам того же издательства. Я решила написать первую главу и предъявить ее мастерам в качестве выпускной работы, своеобразного тизера, выслушать их фидбэк – и за год написать роман целиком. Первую главу обдумывала скрупулезно. Для завязки решила взять эпизод из своей школьной жизни.
Тогда мы с двумя одноклассниками вместо первых уроков пошли к одному из них домой, напились водки, а потом пьяные полезли в ванну. В момент, когда мы в белье стояли в ванне и обливались водой из душа, в квартиру вошла его мама. Мы выскочили из ванны – и полуодетые, пьяные побежали в школу.
В нашей идее залезть в ванну не было ничего похабного – мы действительно пошли туда обливаться водой, потому что были слишком пьяны. Мы просто хотели протрезветь. Я хорошо знала этих ребят и была уверена, что ни один из них не стал бы приставать или склонять меня к сексу. Хотя откуда я могла знать наверняка? Возможно, кто-то из них и задумал что-то такое, залезть в ванну ведь предложила не я. Может, эта мамаша спасла меня от жуткой ошибки, переспи я с обоими после банных процедур? Но тогда я точно ни о чем таком не думала. Помню, что сняла всё, кроме трусов и лифчика, а потом судорожно нацепляла на себя вещи перед тем, как сбежать.
Когда я обсуждала случившееся с окружающими, когда писала об этом в своем школьном дневнике, когда спустя пятнадцать лет начинала с этого свой дебютный роман, – я упорно продолжала доказывать, что в том происшествии не было ни намека на телесное. Вместо уроков я отправилась пить водку со своими друзьями, да, один из них был моим бывшим, а со вторым я крепко целовалась пару раз, – но хотела думать, что мы проводим время как товарищи. Что они видят во мне не женщину, а собутыльника. Ведь я лучше всяких телок! Ведь со мной они говорят по душам. Ведь я – важнее своего тела. В ванную лезла маленькая художница, а не шестнадцатилетняя девушка, которая втайне была не против заняться сексом сразу с двумя чуваками.
Это были «Мечтатели» в моей версии. Вместо красного берета Евы Грин – красные волосы, вместо вина – водка «Охта», вместо парижской квартиры – расселенная коммуналка в центре Петербурга со старинной чугунной ванной посреди кухни. Правда, герои «Мечтателей» не стеснялись своих тел: они целовались в ванной и не переживали по этому поводу. Я же превратила произошедшее в фарс – и с пеной у рта доказывала всем, какое произошло недоразумение, и что в нем не было никакого похабного умысла. А что, если бы он был? Тогда я бы сказала, что перестала себя уважать, а на самом деле просто продолжила бы прятать свое тело и свои желания ото всех вокруг, в том числе и от себя самой.
Этот эпизод открыл мою книгу, героиня которой по загадочным причинам исторгала из себя электрическое напряжение в моменты эмоциональных всплесков. По ходу повествования ей предстояло разгадать тайну, заключенную в ее физиологии. Первую главу я отправила на суд мастеров одновременно с поездкой на марафон, так что финиш подготовки совпал со стартом нового вызова, интеллектуального.
Сразу после ГСГ я получила ответ: мастера прислали письмо с лучшими текстами курса. Я открывала папку дрожащими руками. Моя работа была первой! Это значило, что книга имеет шанс на издание.
Мне предстояло разработать поглавный план и приниматься за работу. На нее у меня был год, который истекал следующей весной. Теперь, помимо репродуктивных дел и восхождения на Эльбрус, в моей жизни была еще одна важная миссия.
Тогда я не сомневалась, что вопрос деторождения не затянется. Никаких объективных причин для бесплодия у нас не нашлось. ГСГ еще раз это подтвердило. Поэтому я решила просто следовать ненавязчивым указаниям Шалиной и ждать. Всё должно было случиться вот-вот.
Хотя от перспективы провести лето в попытках зачать несло болотной тиной. После марафона и успеха первой главы моего будущего романа я еще сильнее убедила себя в том, что живу не ради вульгарного размножения.
