Не заметить или не узнать эту женщину было невозможно: она выпирала из окружающей серо-коричневости, как пружина из порванного матраса. Эмма сияла даже в сиреневом саду, а он бледнел рядом с ней, отодвигался на задний план и становился лишь фоном для ослепительно белых пышных волос, больших ярко-коралловых губ, насыщенно-бирюзового платья и стройных ног на высоченных каблуках. Кажется, она была с подружкой, но вспомнить, как выглядела подружка, мне не удалось бы не только сейчас, но и тогда, через десять минут после расставания. Подружка сливалась с фоном.
Сеня остановился. Посмотрел. И пошёл дальше, чуть заметно вздохнув. Он прошёл бы мимо, но я бросилась к девушкам, размахивая руками:
– Эмма! Эмма! Это я, Лера, ты меня помнишь? Ты моя четвероюродная сестра, мы познакомились на дне рождения тёти Поли!
– Да, да, конечно, – растерянно улыбнулась Эмма. – Было очевидно, что помнит она меня плохо.
– Познакомься, это Сеня, мамин двоюродный брат, но он с другой стороны, с дедушкиной, а ты с бабушкиной.
Эмма вежливо улыбнулась. Прерывать прогулку по парку и беседу с подругой ради этой четвероюродной пигалицы и её долговязого дядюшки ей явно не хотелось. Сеня молчал как в рот воды набрав, и я, побарахтавшись в водовороте односторонней беседы, поспешила распрощаться.
Сеня молчал почти до самого дома, рассеяно и односложно отвечая на вопросы. «Влюбился!» – радостно подумала я. Идея брака Сени и Эммы мне очень понравилась. Если Сеня, всё время торчащий у нас дома, женится на Эмме, то и она будет часто у нас бывать, а значит, я смогу с ней общаться. Она научит меня одеваться и краситься, и я буду похожа на неё, когда вырасту.
– Сеня, если тебе нравится Эмма, ты попроси у мамы, она тебя с ней поближе познакомит. Она с её мамой всё время по телефону болтает. Они там хорошие все, ты не стесняйся.
– Лерка, не говори ерунду и не лезь в дела взрослых. Я ей нужен как корове седло, – угрюмо проворчал Сеня и от дальнейших разговоров на эту тему отказался.
Тем не менее я поделилась своими наблюдениями с мамой. Мама улыбнулась, повторила мне, что лезть в дела взрослых нехорошо, но при следующем разговоре с Милой, Эмминой мамой, Сеню упомянула. Хороший, мол, еврейский мальчик, институт заканчивает, в армии отслужил, высокий, приятный, порядочный, не пьёт. Видел Эммочку на Сиреневом бульваре, когда гулял там с Лерой. Да, кстати, очень любит детей, и они отвечают ему взаимностью. Может, им сходить куда-нибудь вместе?
Мне было страшно интересно, чем всё это закончится. Спрашивать у Сени было неудобно, а мама только отмахивалась и говорила, что не лезет в чужую личную жизнь и мне не советует.
Сеня заканчивал институт и бывал у нас всё реже и реже, особенно после смерти дедушки. Он пришёл однажды в осенний дождливый вечер весь какой-то поникший, долго курил с мамой на кухне, закрыв дверь. Я слышала, как мама упрашивала его остаться у нас ночевать, не идти домой под дождём, но Сеня только поднял воротник, втянул голову и ушёл в ночь, забыв даже со мной попрощаться.
– Ну что ты хочешь, – сдавленно шептала бабушка на кухне. – Она пишет кандидатскую диссертацию, она умница, отличница, вокруг неё мужчины табунами вьются, а он кто?
– А он хороший, добрый, чудесный совершенно парень, который её любит, – сердито шептала в ответ мама. – И нет никакой гарантии, что кто-то из нынешних хахалей будет так её любить.
– Ей скучно с ним, пойми ты. Он мало читал, он едва на четвёрки тянет в институте, – не унималась бабушка. – Я бы тоже за такого не пошла.
– Ага, ты пошла за красавца, который всю жизнь гулял. А Сенька не такой. Он верный, преданный, он настоящий. Эмка дура.
– Ты ничего не понимаешь.
– Сама ты ничего не понимаешь. И вообще замолчи, вон Лерка подслушивает.
В двадцать семь лет Сене нашли невесту. Не из Москвы – почему-то московские девушки не спешили замуж за застенчивого, долговязого, не хватающего звёзд с небес Сеню. То есть кандидаток хватало, но Сеня хотел интеллигентную еврейскую девушку, а такие от него нос воротили: простецкий уж больно.
Избранница была милой, симпатичной и очень неглупой. Нонне было двадцать пять и очень хотелось замуж. С Сеней её познакомили какие-то московские родственники. Она ему, судя по всему, подошла, и свадьбу сыграли настолько быстро, что я на неё не попала – из летнего лагеря не успела вернуться.
Сеня работал инженером в каком-то НИИ, а Нонна родила сначала одного ребёнка, потом второго и сидела дома, растила своих девочек. Она любила принимать гостей, вкусно готовила и Сеню своего обожала. Да и он к ней, видать, прикипел: всё в дом, всё для семьи. Каждое лето мы с ними снимали один дачный домик. Я играла с малышами, Нонна с бабушкой готовили и убирали, а мои родители и Сеня приезжали на выходные.
