Другие аристократы, которые, например, годами жили не по средствам, чтобы соответствовать сословным ожиданиям, выходили на арену по финансовым причинам. Такие люди целиком и полностью отдавали себя в распоряжение владельца школы фехтования[823], за которую они выступали. К концу боя они полностью лишались всех прав независимо от принадлежности к знати. Основанием для этого являлся
Суть обвинений в адрес Нерона заключалась в том, что он поставил аристократов, испытывавших финансовые трудности, в сложное положение, предлагая им то, от чего они не могли отказаться. Нерон заваливал их подарками, одновременно лишая достоинства и ожидая, что в обмен они публично выступят на арене. Эта точка зрения вполне справедлива по отношению к тем, кого император фактически загнал на арену. Однако только что упомянутая
К последней категории, по всей видимости, относился всадник, который, как говорят, сидел на слоне во время одного из представлений Нерона и балансировал с ним на канате[826]. Трудно себе представить, чтобы этот человек сам не испытывал никакого влечения к подобным зрелищам. Здесь, возможно, речь идет об энтузиазме.
Добровольное или принудительное участие аристократов в представлениях Нерона нашло отклик у широкой публики. Это произошло также потому, что Нерон, как и другие императоры до и после него, использовал публичное пространство для общения с народом во время представлений, не скупясь на щедрые подарки зрителям – на трибуны бросали купоны в виде мячиков с надписями. Светоний перечисляет бонусы: разнообразные птицы (певчие птицы считались деликатесом), еда, одежда, золото, серебро, драгоценные камни, тягловые и ручные животные, рабы, корабли, острова и поместья[827]. Некоторым такой мячик мог серьезно облегчить повседневную жизнь. Благодаря этим интерлюдиям
Аристократия оценивала все это более категорично: там, где одни, как, возможно, анонимный всадник на слоне, видели вновь открывшиеся возможности обрести известность, другие, несомненно, большинство (и их позиция отражена в суждениях античных авторов), рассматривали интеграцию Нероном сенаторов и всадников в массовые развлечения как их компрометацию. Элиты, которые все еще считали себя представителями государства и его ценностей, выставлялись напоказ.
Описывая Ювеналии 59 года, Тацит сообщает, что Нерон желал снискать лавры поэта. С этой целью он собрал вокруг себя молодых стихотворцев, которые должны были совершенствовать его собственные попытки, по мнению Тацита, довольно неудачные. Светоний, возможно, давая прямой ответ на отрицание таланта Нерона Тацитом, сообщает о рукописных текстах Нерона, которые видел сам. Исправления, вычеркивания и дополнения явно свидетельствовали о стремлении императора к оригинальности и самостоятельности как автора[829]. Многое говорит в пользу версии Светония, тем более что он действительно имел доступ к архивным материалам, будучи временным главой архивов и библиотек в Риме. На определенный талант Нерона указывает и замечание Марциала, который хвалил поэмы Нерона за их
Нерон также интересовался философией. Вечером после трапезы начиналось состязание эрудитов, и многие из них, как с некоторым удивлением и в то же время бесстрастно отмечает Тацит, пытались развлечь императора своими диспутами[831].
