Нерон. Безумие и реальность полностью

Однако никто не спешил раскрывать свои объятия навстречу Нерону и его концепции гимнасия. Для Тацита, а также для обоих Плиниев (Старшего и Младшего) нравы греков были рассадниками изнеженности и распутства, в которых настоящий римлянин не нуждался и которые несли один вред[877]. Как всегда, идеал основывался на старых добрых временах республики. Мужчины когда-то тренировались на Марсовом поле, традиционном месте сбора и смотра вооруженных сил, которые в свое время завоевали Средиземноморье, но не в греческом учреждении и уж тем более не обнаженными.

Действительно, попытка Нерона представить римскому населению гимнасий в качестве архитектурного beneficium, благодеяния, предназначенного для того, чтобы его приняли наряду с театром, рынком или цирком, так и осталась разовой акцией. Ни один император больше никогда не возвращался к этой затее. В конечном счете сам Нерон отодвинул гимнасий на второй план, точнее, за второе здание, которое он построил в эти годы на Марсовом поле на радость всему Риму (и в том числе Марциалу): его знаменитые термы.

Строительство бань завершилось примерно через пять лет, в 62 году. Однако археологические находки не так просты для интерпретации. Известно, что последний император династии Севе́ров, Александр Север (222–235), построил на месте терм Нерона новое здание[878]. Если основные конструкции этих бань восходят ко временам Нерона, то последний явно произвел сенсацию на Марсовом поле. В контексте того времени термы можно описать одним словом: огромные. Занимая площадь чуть менее 23 000 м², они затмевали собой термы Агриппы и прочие общественные бани Рима, которых во времена Августа насчитывалось 170[879].

Но размер – это далеко не все. Дизайн сооружения также вызывал удивление и, возможно, поначалу обескураживал некоторых опытных купальщиков, ведь подобного никогда прежде не было видано: рядом с бассейнами располагалось множество помещений с высокими потолками, похожих на залы, для лекций ученых или занятий спортом. Просторные внутренние дворики служили местом для встреч и обмена мнениями, возможно, посетителям также были доступны библиотеки с книгами на греческом и латинском языках[880]. Сразу стало понятно, что купание в этом комплексе – занятие второстепенное. Выйдя из раздевалки, посетитель попадал в настоящий мир оздоровительных процедур. Сначала натереться маслом и заняться спортом в специально отведенных для этого залах? Или, минуя бассейн с холодной водой и бассейн с теплой водой, распариться в caldarium, помещении с горячей водой? Возможно, там у него была назначена встреча, а если она не состоялась, то ничего страшного. В теплой воде можно отлично расслабиться. Между тем под ногами в системе подогрева пола[881] циркулировал горячий воздух, который достигал стен посредством полых трубчатых плиток. За стенами, невидимые для посетителей и, вероятно, не имеющие никакого значения для большинства посетителей, сотни рабов непрерывно разжигали печи в узких коридорах, из которых выходили дымовые газы[882].

Создавая это произведение тотального искусства, Нерон предвосхитил то, что впоследствии стало эталоном терм великих императоров Траяна, Каракаллы и Диоклетиана: места, в равной степени полезные для ума и тела, места отдыха, места образовательного досуга с обширной культурной программой[883]. Все это было воплощено в традициях греческих гимнасиев, но адаптировано к римским вкусам и масштабам. Термы Нерона стали популярным местом отдыха, о чем свидетельствует Марциал. От гимнасия, непосредственно примыкающего к термам, их невозможно отделить в соответствии с самим замыслом, и оба этих сооружения неотделимы от Нероний[884]. Все слилось воедино в идеале Нерона по преобразованию – и улучшению – его Рима и условий жизни в нем посредством греческого влияния[885].

Шесть мощных колонн из белого мрамора практически растворились в густо оседающем снегу. Если поднять взгляд, можно увидеть главного римского бога, стоящего в квадриге на фронтоне храма. Темная бронзовая фигура мрачно выделялась на фоне серого неба. Это был храм Юпитера, Наилучшего, Величайшего – и Рим был его городом. Более половины тысячелетия бог наблюдал отсюда, сверху, за судьбами своего народа.