С богами все было не так просто. Без них невозможно было создать государство, но с доверием или даже с любовью, как в христианстве, к ним, столь непостижимым, какими они зачастую представлялись, не относились. Таким образом, римский народ и его божества еще в незапамятные времена договорились о своего рода консолидированном сообществе[888]. Римляне следили за тем, чтобы нужные люди в нужное время и в нужном месте совершали правильные обряды, возносили молитвы и приносили жертвы, а боги вознаграждали их своей защитой и благосклонностью[889]. Однако все сводилось к деталям. Богиням приносили в жертву свиней, коров и овец, в то время как богам обычно жертвовали животных-самцов. Божества подземного мира принимали животных с черной шерстью, а в случае с Вулканом, богом огня, можно предположить, что он предпочитал рыжеватых животных[890]. Чем насущнее забота сообщества жертвователей и чем значимей божество, тем дороже жертва. Чаще всего успех был гарантирован, если в дар приносили крупный рогатый скот или даже быков, особенно ценных животных. Рим рос и процветал под знаком этих правил, завоевав сначала Лаций, затем Италию, а вскоре и весь обитаемый мир, или ойкумену, – это стало возможным благодаря миру с богами,
Прапрадед Нерона, Август, последовательно вдохнул новую жизнь в римское благочестие после того, как предыдущее поколение, согласно официальному мнению первого принцепса, слишком часто из-за своего эгоцентризма терпело неудачу в этом вопросе. Достаточно вспомнить Антония и Клеопатру. Август стилизовал
Логика Августовой пропаганды подкупала, поскольку была неопровержимой: расцвет Рима расценивался как почти неизбежное следствие строгого соблюдения религиозных предписаний в сочетании с идеальным поведением предков с точки зрения морали. И поскольку в то время все дела шли хорошо, теперь эти ценности должны были вновь стать опорой для общества, пребывавшего в глубоком замешательстве после гражданских войн[892].
Реорганизация Августа тесно связала государственное благо с государственным культом. После того как в республике сенатор в качестве верховного понтифика всегда осуществлял высший контроль над всей сакральной сферой, в 12 году до н. э. Август добавил к своему списку должностей, полномочий и обязанностей еще и этот сан[893]. С тех пор высшая политическая и религиозная власть объединилась в лице принцепса. Теперь одной из его самых священных обязанностей было должным образом почитать богов. Если они отвернутся от Рима, это будет чревато неприятностями.
Также неприятностями было чревато (но менее значимо для Августа) и то, если бы фактическое или мнимое знание воли богов оставалось в руках амбициозной знати. Потому что религия была еще и действенной силой: изменение цвета печени жертвенного животного, необычный полет птиц, молнии, выкидыши, – на протяжении веков эксперты в области религии тщательно регистрировали сигналы, посылаемые богами. Важное политическое решение можно было очень быстро предотвратить, если ему противоречили божественные знамения, правильно интерпретировать которые могли только специалисты. Таким образом, Август одним выстрелом убил двух зайцев, находясь где-то между убеждением и расчетом, когда в 12 году до н. э. позволил избрать себя верховным понтификом[894].
Первые преемники Августа по-разному относились к своей ответственности за государственные культы, но ни один из них полностью не отказался от религиозных функций. Взаимоотношения между богами и людьми и зависимость
