Античные авторы неоднократно обвиняли разных императоров в пренебрежении своим религиозным долгом или даже в нечестии, и не в последнюю очередь Нерона.
Говорят, что в 60 году Нерон прыгнул в источник Aqua Marcia, одного из самых важных акведуков Рима, который брал свое начало примерно в 60 километрах к северо-востоку от столицы[896]. Источники были священными местами. В них обитали нимфы и божества, чей покой следовало уважать. Во всяком случае, им бросали подношения, например, монеты или венки, но отнюдь не прыгали туда сами. Тацит, передающий этот эпизод, сообщает о своего рода проклятии нимфы: после купания Нерон заболел, словно сраженный божественным гневом. Или он всего-навсего простудился? Светоний приводит гораздо более драматические примеры проблемного отношения Нерона к богам. Однажды император помочился на культовое изображение восточной богини плодородия и материнства Деа Сириа, которой какое-то время поклонялся[897].
Однако куда хуже было то, что Нерон якобы совершил сексуальное насилие над одной из девственных жриц Весты[898]. День за днем и ночь за ночью шесть весталок хранили священный огонь государственного очага, который горел в маленьком круглом храме богини Весты на Римском форуме и никогда не должен был угаснуть. Все в культе Весты было сакральным, древним и наполненным смыслом[899]. Он в равной степени символизировал историю и вечное существование римского государства и поэтому особенно хорошо подходил для демонстрации заботы римского императора о благополучии res publica и ее граждан. На многих монетах, ассах, денариях и ауреях, изображался круглый храм Весты, загадочные предметы, которые хранили весталки, а иногда и одна или несколько жриц, – на другой стороне был помещен портрет заботливого императора[900].
На плечах весталок лежала огромная ответственность. За это выплачивалась государственная субсидия, иногда весталки также получали наследство или подарки. Некогда Тиберий завещал два миллиона сестерциев недавно назначенной жрице-весталке, девочке, которой тогда не исполнилось и 10 лет[901]. Весталки, имевшие обширные земельные владения, отнюдь не были редкостью.
Однако в такой жизни посреди всего сакрального была и большая загвоздка: поскольку весталки выступали посредницами между людьми и богами, они были обязаны строго блюсти целомудрие на протяжении всей своей жизни в роли жриц. Конечно, любому другому жрецу также рекомендовали очиститься перед религиозной процедурой, чтобы не оскорбить богов и не оказаться пораженным молнией[902]. В то время как Нерон, pontifex maximus, мог без проблем предаться любому разврату после жертвоприношения и окончания богослужения, весталка постоянно находилась у священного огня и, таким образом, непрерывно участвовала в религиозном действе. Соответственно, она была вынуждена постоянно соблюдать культовую чистоту[903]. Чтобы твердо гарантировать, что существо, облеченное столь великой ответственностью за сохранение pax deorum, остается нравственно безупречным, весталки вступали в коллегию в возрасте от шести до десяти лет. Меры предосторожности дополняли различные критерии отбора, которые предполагали, помимо физической неприкосновенности девочки, также безупречное семейное происхождение[904]. Однажды избранные для служения Весте, жрицы зачастую[905] продолжали свое служение до конца дней (рис. 13).
Каждый ребенок в Риме знал об ужасных последствиях, если было доказано, что весталка осквернила обряды и подвергла город опасности из-за культовой нечистоты. Затем на северной окраине города, в месте, которое римляне называли Campus Sceleratus, «Про́клятое поле», готовили подземную темницу, где были немного еды, кровать и лампа. Знатные люди в сопровождении простых граждан Рима шли туда в молчаливой процессии, трагическим центром которой была осквернившая себя весталка в полностью задрапированном паланкине. Прибыв на «Про́клятое поле», pontifex maximus провожал несчастную до темницы и заставлял ее спуститься под землю. Затем отверстие закрывали. Весталка была похоронена заживо[906].
Мужчину, который связался с весталкой, привязывали к деревянным вилам, furca, раздевали и забивали до смерти бичами. Теоретически, если утверждение Светония об изнасиловании весталки верно, Нерон тоже мог оказаться голым на фурке. Но не на практике – поскольку император и pontifex maximus были одним и тем же человеком: верховный жрец отвечал за судебное разбирательство и в случае своей виновности ничем не рисковал.
