В любом случае Петроний был экспертом в этих вопросах, что вполне отвечало наклонностям Нерона. С Тигеллином Нерон мог поговорить о гонках на колесницах и лошадях, но не о вопросах удовольствия. Тигеллин был солдатом, происходил из самой простой семьи и, по-видимому, жил и питался соответствующим образом. Здесь Тацит изобличает комплекс неполноценности человека скромного происхождения, которому пришлось признать, что рядом с ним есть еще один человек, облеченный доверием принцепса. И этот соперник разбирался в особенно важных для императора вопросах[1362]. Поэтому Арбитр должен был уйти.
Оголенным флангом Петрония была его дружба со Сцевином, сенатором, глубоко вовлеченным в заговор Пизона. Обвинения подкупленного Тигеллином раба сделали свое дело, и Петроний оказался вне игры. По словам Тацита, полностью осознавая, что обречен, Петроний спокойно умирал почти целый день. Снова и снова он перевязывал вскрытые вены, чтобы заняться чем-нибудь совершенно обыденным: пообедать, вознаградить или наказать рабов, написать стихи. Между делом Петроний нашел время разбить невероятно дорогой ковш для вина из плавикового шпата[1363] (по словам Плиния Старшего, тот стоил 300 000 сестерциев) – он не хотел, чтобы ковш попал в руки Нерона[1364]. Но лучшее Петроний приберег для своего завещания. От обычной лести императору он воздержался; возможно, у него не было наследников, на которых стоило обратить внимание. Вместо этого в качестве последнего слова он представил в письменном виде сводку всех непристойных поступков и злодеяний Нерона, а также имена всех любовников и любовниц императора. Он послал документ Нерону – и умер[1365].
Особых последствий письмо не имело: Нерон его немедленно уничтожил. Однако император терялся в догадках, откуда Петроний так хорошо осведомлен о его интимной жизни, и это наверняка вызывало в нем неприятное чувство. Нерон предположил, что секреты раскрыла Силия, супруга сенатора, приятельница Петрония, с которой Нерон неоднократно спал. Изгнание Силии показалось императору достаточной мерой наказания[1366].
С точки зрения Тацита, печальной, но почти логичной кульминацией репрессий 65 и 66 годов стало дело Тразеи Пета, философа-стоика и сенатора, твердые убеждения которого не раз становились проблемой для Нерона.
Годами Нерон копил гнев на Тразею – и не только потому, что сенатор ходил по земле с вечно недовольным лицом, «как школьный учитель» (это единственное объяснение преследований Тразеи у Светония)[1367]. Нет, по словам Тацита, император не забыл, как упрямый стоик оскорбил его в 59 году во время благодарственных сенатских постановлений после убийства Агриппины, просто встав и покинув заседание сената, как не забыл и того, что тот демонстративно держался в стороне, когда всего несколько месяцев назад рассматривалось решение о божественных почестях для Поппеи. Не в последнюю очередь Тразея раздражал Нерона, потому что, хотя он всеми силами выступал против Ювеналий и появления там сенаторов и всадников, его аристократическое достоинство вполне позволяло ему выступать в качестве трагического актера на сцене во время рыбацкого праздника в его родном Патавии[1368].
Обвинение против Тразеи взял на себя Коссуциан Капитон, зять Тигеллина. Сначала он перечислил Нерону все случаи девиантного поведения Тразеи: Тразея игнорирует ежегодную присягу на верность принцепсу, избегает обрядов для принесения обязательных обетов на благо императора, хотя и занимает высокий жреческий пост, а в заседаниях сената, по крайней мере, в официальных встречах императора с сенаторами он не принимал участия уже три года[1369]. Если все это правда, у Нерона были веские аргументы, чтобы наказать Тразею: великий критик Нерона нарушил свои обязанности перед императором как гражданин, как жрец и как сенатор, и даже как бывший консул[1370]. Однако у Капитона были и личные мотивы, которые несколько усложняли дело[1371]. Капитон точил зуб на Тразею, потому что девять лет назад тот обвинил его в злоупотреблении служебным положением в провинции Киликия (на юго-востоке современной Турции)[1372]. Судебное разбирательство закончилось осуждением Капитона, но позже изгнание было отменено благодаря заступничеству Тигеллина.
