Первыми, кто в тот день увидел Нерона в предназначенной ему роли, были дежурившие во дворце преторианцы. Как обычно, для этого была выделена целая когорта. Задачу проинформировать ее о переменах при императорском дворе взял на себя Бурр[453]. Доверенные лица Агриппины работали эффективно и целенаправленно, поскольку для них на кону стояло буквально все. Если бы им удалось беспрепятственно посадить Нерона на престол и при этом не потерять влияния на него, то на долгие годы (а Нерон был еще очень молод) они обеспечили бы себя властью и богатством невиданных масштабов. В любом случае никто не считает, что Агриппина действовала бескорыстно, но было бы наивно полагать, что это относилось к Бурру или к Сенеке, который едва ли руководствовался в данном случае своим стоицизмом[454]. Около полудня Бурр в краткой речи сообщил своим людям о новом положении дел. Нерон стоял позади него и слушал. По сообщению Тацита, охрана приветствовала его появление аплодисментами. Лишь горстка солдат выразила удивление по поводу отсутствия родного сына Клавдия, Британника, но затем присоединилась к большинству[455]. А как иначе? Так же последовательно, как Нерон расширял свое присутствие в качестве наследника престола, Британник исчезал в забвении. И, возможно, даже сомневающиеся среди преторианцев вспомнили о щедрости, проявленной Нероном после того, как он надел
Сделав первый шаг, Нерон сел в паланкин. Окруженные толпой вольноотпущенников и молодых военных трибунов, четверо крепких рабов вынесли его из дворца, спустились по северному склону Палатинского холма и пошли через Римский форум в северо-восточном направлении к Виминалу. Паланкин Нерона миновал кабаки и бордели Субуры, а затем свернул на
Для этого визита были веские причины. Как и его приемный отец, умерший несколько часов назад, Нерон знал, что нужно делать. Ни один император не мог удержаться у власти без поддержки преторианцев. Как саркастически пишет Тацит, Нерон произнес перед солдатами речь, соответствующую ситуации[457]. Вероятно, самым приятным для слушателей было известие о том, что в честь этого дня каждому из них будет вручен щедрый денежный подарок. Нерон последовал примеру Клавдия и пообещал каждому солдату по 15 000 сестерциев. Аргумент был весомым, ведь годовое жалованье простого преторианца составляло 3000 сестерциев[458]. Преторианцы немедленно провозгласили Нерона, который все-таки был внуком почитаемого Германика, императором[459].
Паланкин снова двинулся в сторону центра города, выступление перед преторианцами заняло едва ли больше получаса. В городе, по-видимому, предполагалась реализация более тонкой части плана по захвату престола: Нерону предстояло выступить перед сенатом. После того как Бурр добился признания Нерона преторианцами, в курии понадобились услуги Сенеки. Сенека знал внутреннюю кухню сената, поскольку был членом этого органа на протяжении многих лет. Однако Нерон, независимо от поддержки Сенеки, снискал в общественном сознании образ естественного наследника престола и прошел первые испытания. Тот факт, что теперь он мог предстать перед сенаторами с эффектной речью, имея на своей стороне всю преторианскую гвардию, тоже был в его пользу.
Новый император и сенаторы налаживали контакт около четырех часов[460]. Нерон начал с речи, предположительно вышедшей из-под пера Сенеки. Сенаторы этого не заметили или не стали обращать внимание. В продолжение заседания Нерон получил множество почестей и полномочий, которые в совокупности формировали императорскую власть: после того как три с половиной года назад Нерон решением сената получил полномочия проконсула, действующие за пределами Рима, теперь они были расширены и преобразованы в пожизненное
