— С твоей матушкой обращались исключительно уважительно,— уверенно произнес генерал.
— Я не сомневаюсь,— с теплом проговорила Араминта. — С ней ведь был наставник Актур, а после ее сопровождали твои воины. Но ведь не все несчастные имеют такую поддержку. Да и...
— Трудно предположить, что монахи останутся равнодушными к своим безвольным пленницам,— с отвращением проговорил генерал.
Но тут младшая Лоу покачала головой:
— Монахи, вероятнее всего, используют руну отрицания жизни. По крайней мере, когда я пыталась узнать хоть что-то о Крепости Семи Башен, я наткнулась на заметку о том, что первые служительницы были созданы именно там. А значит, именно монахи придумали эту руну. Ее, кстати, так же называют руной отторжения жизни.
Едва лишь проговорив все это, младшая Лоу замерла. Она поняла, откуда исходило это неприятное, давящее чувство. От необходимости признаваться в собственной неполноценности. Ущербности.
Одним быстрым, слитным движением генерал скользнул к Араминте.
— Что случилось? — она с болью посмотрела на него,— ты нависаешь надо мной, это неприятно.
И он медленно опустился на одно колено:
— Прости меня. В тот вечер, когда я забрал тебя из дома Лоу... Ты сказала, что на тебе вырезали руну отрицания жизни. Но я не придал этому значения. Я не знал, что это такое, и не потрудился узнать.
В висках застучали крохотные молоточки. Она так сильно не хотела думать об этом, что заставила себя забыть. Ведь если спрятать грязную чашку, то ее не придется мыть. В детстве она частенько так делала, из-за чего потом перемывала вдвое больше посуды.
— Именно поэтому меня так испугало кольцо на пальце,— тихо, не глядя на генерала теней, проговорила Араминта. — Я не могу утверждать, что гадюка снимет руну, Хардвин.
— Зато я могу это утверждать,— он положил ладонь на ее колено,— ты будешь свободна от всего. И от меня, если захочешь. Свободна и здорова, Ами. Полностью.
Сдавленно всхлипнув, она соскользнула с кресла в объятия Хардвина. Они едва не своротили столик, но тут справилась воинская выручка генерала.
— Мне было так страшно,— она вжалась лицом в грудь Церау-Эттри. — Ее служанки держали меня, пока... Пока не сделали все, что хотели. Этот иллюзорный пожар не утолил моей жажды мести, Хардвин. Я была готова убить ее, но мне было нельзя. Мне нужно было помочь матушке. А значит, я должна была остаться хорошей. Правильной. Почтительной.
Вздрагивая, смаргивая слезы и задыхаясь, Араминта рассказывала ему о своей жизни. Выплакивала всю скопившуюся боль. И, успокоившись, затихнув в его руках, услышала невероятное:
— Знаешь, лучшее, что мы можем сделать, это навестить твою матушку. Они с Актуром здесь, в столице. Хочешь?
— Да,— выдохнула младшая Лоу. — Больше всего на свете, но...
— Сегодня всех Лепестков будут переселять в северное крыло основного дворца,— шепнул Хардвин,— так что твою пропажу не заметят. У тебя бойкие служанки, они справятся с переездом и без тебя.
Араминта осторожно коснулась губами его щеки и, вспыхнув, быстро поднялась на ноги. Понимая, насколько неуверенно она себя чувствует, Хардвин тихо поблагодарил ее за поцелуй. А после вытащил те кольца, что превращали их в престарелую бездетную пару. Под прикрытием иллюзии Араминта тут же почувствовала себя лучше. Сердце перестало колотиться так сильно, а со щек сошла лишняя краска.
Удерживая на лице вежливую улыбку, Араминта неспешно плыла по коридорам Дворца Цветов. На них с Хардвином косились, но подходить не решались — чета Риттайри была хорошо известна своей нелюдимостью и любовью к тонким подколкам.
— Все из-за этой мерзавки,— услышала вдруг Араминта. — Не могла тихо умереть?! Тогда бы не перенесли бал!
Хардвин с интересом посмотрел на незнакомую леди, что раздраженно вышагивала вдоль окна.
— Тогда бы бал вообще не состоялся,— флегматично отозвалась другая девушка,— был бы траур. Тебе, кстати, не идет черное.
— Она всего лишь Лоу!
— Все Лепестки равны,— скучающего напомнила девица. — И посмотри на ситуацию с другой стороны – нас переселяют в северное крыло основного дворца. Даже твой отец не может похвастать тем, что оставался на ночь в главном дворце.
— Хм, да, ты права,— девица перестала раздраженно вышагивать.— Думаешь, стоит послать Лоу корзину цветов?
Больше Араминте ничего расслышать не удалось — они вышли к лестнице, оставив девиц за спиной.
— Интересно, если она пришлет младшей Лоу цветы, будет ли там открытка? — проговорила Араминта и фыркнула от того, как странно было говорить о самой себе таким образом.
— Не нахожу это смешным,— вздохнул генерал. — Но что еще грустнее, удивленным я себя тоже не нахожу. И прости, совершенно забыл тебе сказать про отложенный бал.
— Не могу сказать, что меня это сильно волнует,— честно проговорила Араминта.
Она еще помнила то сводящее с ума нетерпение, с которым ожидала первого весеннего бала в Экри. Магистрат нанимал колдунов, и на одну ночь городская площадь превращалась в огромный танцевальный зал. Ох, как же не терпелось Араминте пройтись по этому залу под руку с Лиррином Гором! Она чувствовала себя принцессой в ту ночь.