Правда, вспоминая тот бал сейчас, она понимала чуть больше. Гор постоянно подносил ей вино и сладости, мастерски уводя от столов с куда более серьезной снедью. И так же избегал остальных соучеников и друзей. Они были наедине от начала и до самого конца. На счастье младшей Лоу на том балу подавали яблочное вино, а его она терпеть не могла и потому просто выплескивала, пока Гор не видел.
«Теперь забавно вспоминать о том, как пришлось прятать перепившего Лиррина от наставника», хмыкнула про себя Араминта. «А ведь тем утром я могла проснуться обесчещенной».
Неужели такая как она, нелюбимая дочь потерявшей влияние семьи, могла казаться Лиррину лакомым кусочком? Неужели все остальное, что к ней прилагалось — ум, магия, талант и внешность — не имело никакого значения?
Араминта, отбросив в сторону обиду на семью, тоже признавала, что в столице больше возможностей. Она бы, возможно, тоже хотела здесь жить.
«Но в Экри у меня есть дом и Павильон Трав, а так же служба на Шелковом Перевале. За это не платят напрямую, но зато снимают налоги», подумала она. «Здесь же все деньги с Павильона Трав уходили бы на затрапезную квартирку под крышей доходного дома».
Мысли, правда, тут же плавно перешли на то, что бы она могла сделать, если бы решилась жить одна. Например, открыть свою аптеку.
— Ты так сердито фыркаешь,— проговорил вдруг Хардвин,— как еж.
— Неправда,— обиделась Араминта. — Еще скажи, что я так же топаю!
— Нет, у тебя легкий шаг,— он посмотрел на нее,— дорого бы я дал, чтобы узнать, о чем ты думаешь.
Скользнув взглядом по его лицу, младшая Лоу отстраненно подумала, что может представить себя и его в старости. Тогда, будучи до безумия поглощенной Лиррином Гором, она могла думать лишь о том, что происходило там и тогда. Но с Хардвином...
— Это не слишком веселые мысли,— она мягко улыбнулась. — О том, что могло бы быть, если бы все было иначе. Интересно, у меня бы получилось открыть аптеку? Если бы Праздник Цветов отложили еще на год, то я бы сюда уже не попала.
— Остается надеяться, что мы бы все равно встретились,— задумчиво проговорил генерал. — Если бы, конечно, за прилавок не встал бы твой супруг.
— Мне предлагали смертный брак,— тихо сказала Араминта. — Но я отказалась. Так что за прилавком стояла бы я. Или нанятая мною помощница.
Хардвин кивнул, но ничего не сказал. Младшей Лоу на секунду стало стыдно. Генерал теней заслуживал всех тех чувств, что она растратила на Гора. Именно старший лорд Церау-Эттри должен был получить ее сердце первым! Он бы не растоптал его.
Оставив за спиной дворцовый парк, они прошли сквозь портал и оказались на подъездной дорожке миленького маленького домика.
— Пригород столицы,— шепнул генерал. — Здесь безопасно.
Араминта лишь резко, отрывисто кивнула. Она уже увидела наставника, что сидел на ступенях и смолил свою извечную трубку. Старик страшно любил греться на солнышке, но никогда не хотел в этом признаваться.
Она хотела побежать к нему, но Хардвин перехватил ее за руку:
— Вряд ли старшая леди Риттайри настолько хорошо знакома с наставником Актуром.
— Прости,— выдохнула Араминта,— прости. Я просто даже не осознавала, насколько... Насколько это все на меня давило. Наставник знает про личины?
— Да,— Хардвин хмыкнул,— ему даже довелось примерить кольцо леди Риттайри. Не могу сказать, что он был доволен.
Старик меж тем поднялся на ноги, выбил трубку и, убрав ее в кисет, шагнул навстречу:
— Рад приветствовать почтенных в своем доме. Прошу, разделите со мной посланный Небесами чай.
— С благодарностью принимаем ваше предложение,— уверенно отозвался генерал.
Араминта же склонила голову, соглашаясь со словами своего «супруга». Ей бы тоже следовало сказать несколько приятных слов, но она не могла. Ее взгляд был прикован к окнам первого этажа.
Там, за преградой полупрозрачных занавесей, она видела тонкий женский силуэт. И у младшей Лоу не было никаких сомнений в том, что это ее матушка заломила руки и ждет, ждет, когда сможет обнять и прижать к себе свою дочь.
— Иди же,— шепнул наставник и махнул рукой, заставляя двери открыться.
Стараясь не бежать, младшая Лоу устремилась вперед, к широким, нагретым солнцем ступеням. К дому. К той, которую она, как выяснилось, не знала, но очень хотела узнать.
Араминта содрала с пальца кольцо в тот же момент, когда за ее спиной захлопнулись двери дома. А уже через секунду ее окутало ароматом земляники и персика — матушка поспешила обнять свою дочь.
И пусть богато расшитое платье леди Мервин неприятно кололо кожу младшей Лоу, пусть из-за крепкой хватки было трудно. Пусть. Впервые за долгие годы Араминта чувствовала себя любимой дочерью.
Отстранившись, леди Мервин огладила ладонями лицо младшей Лоу и тихо спросила:
— Ты сможешь меня простить?
— За что? — только и спросила Араминта.
— За годы вынужденного пренебрежения и жестокости,— глухо проговорила леди Мервин. — То, что у меня была благая цель, совершенно не означает, что тебе не было больно.