У нас на районе много сумасшедших: толстый Эдик, дед с седой шевелюрой и в плаще и его уже седая дочка, бабушка, которую я называю мама Бори… А тех, кому любви нужно, еще больше. Многим на роду написано, что век замужем не бывать, некоторые вон разводятся на ровном месте через двадцать лет. Если всех головой прикладывать, то так и людей у Тебя не останется.
Можно ли все это дело – ну, с любовью – устраивать так, чтобы никто ни на кого не бросался, не убегал, не отбивался, не стрелял в Шурика? Шекспир вот сейчас в гробу перевернулся, он на этом имя себе сделал.
Ты вот скажешь, что все эти страсти, они от диавола. Но Ты же сильнее диавола, правильно? Все равно Ты всем заправляешь, диавол так только. Как ни крути, это всё – проявления любви к ближнему, её искания, только уж в формате «перебор». В общем, раз не даешь людям любви ближнего, тогда не давай и мучений по этому поводу, – уж прости, выскажусь. Рот у меня большой, вот слова-то и выскакивают. Голос у нас тут у многих писклый, ножки короткие и ковыляем смешно. Уточки. Носом своим тычемся, любви ищем, хоть в семнадцать лет, хоть в сто пятьдесят. И в уме, и в безумии, и вовеки веков.
Конечно, я знаю, что бог моря – Посейдон, а также Нептун, чего вы сразу вскинулись. Но иногда еще и Танатос.
В моей жизни было два серьезных эпизода, в которых я почти стала жертвой насилия. В первом насилие почти состоялось, и этот эпизод поначалу воспринимался очень остро, но потом как-то стерся, стал не таким болезненным, и что о нем теперь рассказывать. Не Вайнштейн же меня домогался, а аспирант вуза, правда, теперь профессор. Я не была его студенткой, я была вольнонаемной в археологической экспедиции. Хрен с ним. Бог за меня разберется, если уже не. Ну, или простит.
Во втором то насилие, которое было задумано, не состоялось, но очень сильно витало в воздухе. Там был целый каскад плохих историй за один короткий временной отрезок. Мы счастливо всего избежали и потом вспоминали со смехом, похваляясь своими веселыми приключениями. Вытесняли, видимо, мысль о том, что нас могло и не быть на белом свете после этого.
Двадцать лет назад мы с Зойкой, которая вылитая Моника Белуччи, только версия блонд, отдыхали на юге. Нам было по 25. В первом или во втором классе, я помню, мы решали примеры: отнимали от 2000 года свой год рождения – 1975-й, и так узнавали, сколько нам будет лет, когда наступит коммунизм. Выходило, что прискорбно много, мы будем уже очень старыми, и пожить при коммунизме не успеем.
В 2000-м коммунизм, разумеется, не наступил, но выпал шанс недорого отдохнуть на море. Первый раз в жизни. За две тысячи рублей – это за всё, кроме вина, которое там еще предстояло выпить. Чтобы вы понимали порядок цифр, две тысячи рублей это была моя зарплата за целый месяц. Когда я поехала на море во второй раз и повезла туда свою семью спустя 18 лет, мне уже понадобилось денег раз примерно в сто больше.
С собой на юга я звала Машку, она не такая беллучистая, и с ней таких приключений точно бы не было. Но ее не отпускала работа, а вот Зойка выразила горячее желание составить компанию. Зойкиному порыву я не обрадовалась: Зойка когда в шубе по улице идет, от мужиков не отмахаться, а если купальник наденет, то считай испорчен отпуск. Но одной ехать тоже было как-то не очень, особенно несколько суток в поезде до Краснодара.
Группа у нас подобралась просто загляденье. Молодожены, которым все были до лампочки. Семья с маленькой девочкой, у которой слишком плохо проходила акклиматизация. Молодая мама с сыном лет 12, который вел себя, как муж-ревнивец. Пожилые супруги. Аниматорша, которая сначала пыталась всех раскачивать играми для первого класса, а потом плюнула и целыми днями загорала на веранде. Дом был хорош: вся эта шайка отдыхающих рассосалась по трем этажам, и мы пересекались только за ужином и завтраком. Кормили супер.
До пляжа было семь километров, если в обход по виноградникам. Мы с Зойкой решили сходить напрямую к морю, посмотреть, есть ли спуски. Там был обрыв высотой с пару девятиэтажек, в море можно было только упасть камнем – один раз и навсегда. Хозяева организовали доставку туристов на пляж строго по расписанию. Мы с Зойкой не хотели по расписанию, мы хотели утром дрыхнуть, вечером пьянствовать и плясать на дискотеках. Дом наш стоял в деревне, и с дискотеками было не очень. Ближайшие танцульки были только в баре на пляже – на том, который за семь километров. Мы с Зойкой решили: фигли, фитнес! И дважды в день ходили туда пешком.
На третий или второй день на Зойкину витальность клюнул Леха – сын хозяев, около 30 лет, разведен, привез на лето дочку к родителям. В обычной жизни таксист, по виду бандос: пузо, цепь, манеры, бритая голова. Леха предложил нам поехать на танцы. В гараже у хозяина стояли советская легковушка, старый микроавтобус «Фольксваген» и автобус типа КВЗ – такой, с «мордой». Его-то Леха и предложил нам в качестве кареты. По пути на танцы мы заехали за Лехиной местной невестой в какой-то санаторий.
