Так что я уже и не карандаш. Я – шуруп. Шуруп – это, конечно, никакой не инструмент. Это крепёж. Скреплять что-то с чем-то – миссия, конечно, важная, но для самого шурупа бессмысленная. Быть шурупом приятного мало.
Нет, поначалу-то, конечно, оно и ничего. Пока ты молодой шуруп и ни к какому делу еще не прикручен, хорошо тебе громыхать с другими шурупами в какой-нибудь просторной коробке. Ждать, когда тебя прикрутят наконец к настоящему делу. Может быть, дырку под тебя просверлят в какой-нибудь всемирно важной стене – Великой Китайской, кремлевской, капитолийской, кремниеводолинской и тэдэ. И ты в нее так ладно ляжешь, и будешь горд и счастлив. Хорошо бы вклепаться в какую-нибудь мощную историю, пришурупиться к какому-нибудь крутому изобретению. Не знаю, есть ли шурупы в конструкции CrewDragon или «Протона», но вот туда бы. Коротко, мощно, ярко – хорошая биография. Каким-нибудь простым дерзким саморезом, когда сам вгрызаешься, тоже нормально.
А потом начинается. Раз уж ты шуруп, у тебя есть голова, она небольшая. Мозга в ней чуть, но он есть. И вот тебе говорят: «Ну, давай. Мы нашли для тебя подходящее отверстие». И ты думаешь: «Ну ок. Давайте попробуем». Смотришь на то, чем тебя сейчас будут вкручивать, и думаешь: «Что это, у вас – отвертка? Хорошо, что я не гвоздь. Тому вообще бац по башке, голова всмятку, навеки мозги отшибли с одного удара».
И еще думаешь: «Эээ, чуваки, а разве не я тут выбираю? Не бетон этот вот, хотелось бы хайтек – это концептуально, или туф, известняк какой-нибудь – не так жестко, мрамор – твердо, но зато благородно. Ствол пальмы или бамбука где-нибудь потеплее, грунт помягче, крутите нежно. Можете вообще в море бросить, в горах оставить».
И начинается. Вкручивание шурупа в скальную породу жизни – дело долгое и утомительное. Это если простой отверткой. Которой ковыряются у тебя в голове. Но у нас тут все ускорилось, когда нарисовался на горизонте шуруповерт. Теперь все очень быстро, почти как с гвоздем: один вжик, и ты намертво засажен. Теперь на тебя хоть картинку вешай, хоть коврик, хоть грунтуй под подкраску.
Но все же в мире относительно, и для самого шурупа один вжик шуруповерта тянется как не знаю что. Трудно проживать день за днем, ощущая, что тебя вкручивают в твердую, недружелюбную поверхность, из которой не выбраться без посторонней помощи, все глубже и глубже.
Что вот эта твоя винтовая нарезка – она враг тебе, это из-за нее сцепление с породой такое прочное, такое не выпрыгни, не-отыграй-назад. Это гладким гвоздям хорошо: раскачался – выскользнул, бывает у них такое. Или канцелярским кнопкам – у них жало короткое, ни в чем не держатся, сами отваливаются.
То, что ты прочный, надежный, не на пять минут бумажку прикнопить, так себе самоуспокоение. Фигли толку с твоей надежности, если ты не свободен, света белого не видишь, торчишь как пень на одном месте и до ближайшего собрата не доораться – порода гасит любые звуки и колебания.
И вот ты уже ушел в это бетонное основание по колени, по пояс, по плечи. До глаз дойдет, и больше ничего не увидишь. И вот уходишь еще на пол-оборота, еще… тоскливо думаешь: «Неужели всё? Может, придет ещё кто нормальный с отверткой – вывернул был тебя, рассмотрел, сказал: «Годный еще шуруп», бросил бы в коробку. Или привязал веревочку, носил бы в кармане (это почти как за пазухой) – отвесом бы сделал, всё не в стене торчать по самую шляпу. Или бы переплавил в пулю, не знаю, в канцелярскую кнопку, в наперсток, в монету. Чужая жизнь всегда заманчивей. Но мы, шурупы, не можем знать, на что жалуются пули, наперстки и монеты.
Господи, верни меня из шурупов обратно в карандаши. Хотелось бы думать, что мы все-таки то, кем себя ощущаем, а не то, какую форму нам придали и с какой устрашающей хренью стоят над нами, правда?
Я даже не знаю, что хуже: источиться до никуда не годного огрызка или застрять навечно в том, в чем не можешь пошевелить и пальцем. Да, когда я была карандашом, с меня снимали деревянную рубашку, и пишущего вещества становилось все меньше, но я хотя бы могла на что-то влиять: букв больше или меньше, почерк как у уставшего доктора или как у старательного первоклассника, нажим сильнее-слабее, смысла больше-меньше в написанном, зачеркнуть-стереть-исправить. Зато шурупа, если уж вкрутили, если уж принял свою скованность, никто не трогает. Если не сыро, то и ржа не берет. Помоги уже определиться, а.
Из моего стула все время вываливается болт. Я сначала вкручивала его обратно, потом он и вкручиваться перестал, лежит теперь на столе, презрев свое предназначение, другие за него отдуваются.
Может, будь как болт? Вывернись и валяйся, все равно не выкинут – с виду ты хорош, полезная вещь.
