Задрожала Эрешкигаль от обиды, так сжала кулаки, что ногтями изранила свои нежные ладони. Позабыла она наказ старшего брата и схватила со стола пригоршню пряностей, бросила их в мельницу и не единожды – трижды повернула золотую ручку, украшенную изумрудами и сердоликом. И ужаснулись боги: полилась из мельницы кровь, посыпались перемолотые кости. Сама собою крутилась ручка мельницы, и не могла Эрешкигаль остановить её, не умела замедлить её хода. Когда же взглянула она в мир, сотворённый богами, то увидела, что каждый новый день более не походит на предыдущий, каждая последующая ночь не повторяет предшествующей: увидела Эрешкигаль, что старятся и умирают люди, что возвращаются в прах их тела, слепленные когда-то богами из праха, а души, которым нет более места на земле, в великой скорби отправляются в подземный мир, бродить по пустынным полям Иалу до скончания времён.
– Ах, что же я натворила, что же сделала я своими руками! – закричала Эрешкигаль. – Зачем не послушалась я старшего брата, отчего не последовала его совету! Придётся мне теперь отправиться к нему в подземное царство вслед за душами умерших, и предстать перед ним, в великом стыде закрывая лицо ладонями, и молить его о снисхождении, не смея взглянуть ему в глаза! Я возьму эту мельницу, из которой льётся кровь вперемешку с перемолотыми костями, и верну её старшему брату, и уговорю его остановить крутящуюся ручку! О, брат мой будет милосерден ко мне, он простит мой проступок, заберёт свой страшный подарок, снимет с Эрешкигаль её вину, исправит её ошибку!
И, взяв мельницу в руки, крепко прижав её к груди, спустилась Эрешкигаль к подножию священных гор Машу́ и приблизилась к пещере, в которую уходят воды реки, семь раз опоясывающей мир, и бросилась, не раздумывая, в бурный поток. Подхватили её злые тему, обитатели подземных вод, спеленали её тиной и стеблями водорослей, приняли терзать её гибкое тело, кусать её за руки и за ноги, дёргать за волосы, всячески издеваться и насмехаться над нею. Так мучили они Эрешкигаль, пока не притащили её в дом Иркаллы, своего господина, и не бросили перед ним на каменный пол.
Долго не поднимал Иркалла головы, склонённой над глиняными табличками, долго плакала Эрешкигаль, не решаясь обратиться к нему; наконец взглянул он на свою сестру и говорил так:
– Что привело тебя в мои владения, прекрасная царица Эрешкигаль? Отчего ты снова лежишь передо мною в изорванном платье, с лицом, залитым слезами? Зачем ты хочешь вернуть мне золотую мельницу, которую я подарил тебе, чтобы она радовала тебя блеском камней, которыми я её украсил, и узорами, которые я нанёс на неё, чтобы они сплошь её покрывали? Молчи, не отвечай на мои вопросы, я сам вижу и знаю ответы: из мельницы льётся кровь и сыплются перемолотые кости, а преисподняя стала последним приютом для душ, расставшихся с плотью. Я заберу у тебя мой подарок, раз ты так хочешь, но не остановлю крутящейся ручки, не задержу потока крови и праха, и мельница будет кружиться до скончания времён, пока не перемелет всех людей и богов в муку.
<разбито около двадцати строк>.
Предметом, подаренным Эрешкигаль её старшим братом, было само время, ход которого, однажды запущенный, не может прервать даже сам бог смерти. Благодаря «мудрым» советам Энки предмет этот начинает самым непосредственным образом выполнять своё предназначение. Очевидно, Иркалла предвидел подобный исход, будучи не понаслышке знакомым с характерами своих младших братьев и сестёр, однако в свете этого логично задать вопрос о причинах такого странного поведения повелителя подземного мира. Нергалу едва ли могло понравиться, что в его владения устремится поток охваченных отчаянием и неизбывной скорбью душ, навсегда расставшихся с плотью, при том что души эти, как следует из других мифов, отнюдь не молчаливы и бесконечно досаждают ему своими стонами и воплями. Таким образом, объяснить поступок Иркаллы злонамеренностью едва ли возможно, и остаётся единственный вариант: бог смерти
– Что ж, печально, прекрасная моя сестра, что ты не хочешь остаться со мной и разделить мои заботы, однако силой я тебя удерживать не стану и, так и быть, отпущу в мир, согретый лучами солнца. Но прежде, чем покинуть меня, прими от меня в подарок золотую шкатулку, забери её с собой и запомни мой совет: не вздумай открыть эту шкатулку, не отмыкай её замка золотым ключом, украшенным драгоценными камнями, не откидывай её крышку, покрытую прихотливым узором, кто бы тебя ни уговаривал и ни подстрекал это сделать, как бы тебе самой этого ни хотелось; не поддавайся своему женскому любопытству и не иди на поводу у своей женской гордости, или вновь случится беда, и опять обольёшься ты слезами, и снова явишься ко мне и закроешь лицо ладонями, не смея взглянуть мне в глаза.