– Нечего болтать всякий вздор, или тебя подслушают злые духи пустыни, схватят за руки и за ноги и утащат под землю, и бросят перед своим господином, и уж он-то не будет с тобой ласков и добр, как ласков и добр с тобою я, а ты говоришь, что я строг и строгостью своей похож на хозяина земли, откуда никому нет возврата. Или вчера весь день напролёт я не катал Нани на глиняной лошадке на колёсиках вместо того, чтобы учить её искусству письма и чтения, складывания и вычитания, умножения и деления, а также искусству заговоров от всяких болезней и недугов?
Насупилась Нани, услышав такие слова, поникла головой и замолчала, юноша же достал из складок своих одежд письменные принадлежности, вложил в её руки сырую табличку и тростниковую палочку, и до самого заката учил её чтению и письму, складыванию и вычитанию, умножению и делению, и задавал ей такие задачи, которые и мне, Илю, были не сразу понятны…
<разбито около двадцати пяти строк>
…слушай внимательно, Нани, я расскажу тебе историю. Когда-то давно Нерунагал, хозяин земли Кигаль, решил, что ему нужен меч, который с лёгкостью разрубал бы любой из семи металлов, из которых построено мироздание, ведь ему одному известно, что в одну горькую минуту, которой сам он ожидает с печалью, придётся ему обратить всё обветшавшее бытие в ничто, из которого оно вышло, и отрубить головы всем тем, кто считается его братьями и сёстрами, чтобы затем мог выйти из ничто новый мир и родились новые боги[11].
Явился Иркалла к Гирре, мастеру-кузнецу, что трудится не покладая рук в подземном пламени, куёт доспехи и оружие для воинов и чудные украшения для женщин, и приказал ему выковать меч крепче и острее всех, что выходили когда-либо из его кузницы, что делал он когда-либо в своей мастерской. Задумался Гирра, и думал семь дней, а по истечение семи дней отвечал Иркалле:
– Трудную ты задал мне задачу, старший брат, ведь для того, чтобы изготовить меч, который был бы прочней и острей всех мечей, что я когда-либо ковал, не подойдёт никакой обычный металл, и нельзя такой меч вырезать из камня, ведь любой металл и всякий камень, стоит тебе взять его в свою руку и сжать в кулаке, станет пылью и прахом. Тут нужен особый материал, такой, который был бы прочнее всякого металла и любого камня. Вот что: принеси мне мужское сердце, сердце самого храброго воина – быть может, оно окажется подходящим для того, чтобы выковать из него достойный тебя меч, ведь война закаляет мужские сердца и, говорят, делает их твёрже алмаза и прочнее железа.
Не понравились Нергалу слова Гирры, мастера-кузнеца, но всё же взглянул он в мир людей и увидел, что всюду бушует война, и мужчины яростно сражаются и без жалости убивают друг друга, и трудно разобрать, кто из них – самый храбрый воин, потому как все они равны в своём бесстрашии и жестокости. Но всё же один из воинов был особенно неистов, и больше других отправил он душ своих врагов в загробное царство. Тогда явился Иркалла перед тем воином, встал перед ним в самой гуще сражения и сказал:
– Ты – храбрейший из воинов, в битвах закалилось твоё сердце и стало крепче камня и железа, а потому я заберу твоё сердце, и Гирра, мастер-кузнец, изготовит мне из него меч, что крепче и острее всех мечей, что ни есть в этом и другом мире.
Сказал так Иркалла и забрал у воина сердце, и принёс то сердце Гирре, мастеру-кузнецу; Гирра же выковал из него клинок меча, и получился у него такой меч, что подивился ему и сам Гирра, и с гордостью отдал его хозяину земли Кигаль, и сказал:
– Возьми, старший брат, меч в правую руку, а левой сожми острый клинок – устоит ли он перед твоей рукой?
Взял Иркалла меч в правую руку, а левой взялся за острый клинок, и стоило ему лишь слегка сжать пальцы, как трещины пошли по сияющей глади клинка, и рассыпался он, на ладони же бога не осталось и пореза. Опечалился Гирра, покачал головой: «Значит, недостаточно крепко и сердце самого храброго воина, не намного оно крепче железа и камня», и задумался, и размышлял семижды семь дней, и по истечении этого срока сказал Иркалле:
– Вот что, старший брат, раз недостаточно крепко и прочно сердце воина, закалённого в битвах, быть может, крепче его окажется сердце любящей женщины – говорят, любовь делает женское сердце твёрже алмаза и крепче железа. Принеси мне сердце любящей женщины, и я попробую выковать из него новый меч.
Ещё больше, чем в первый раз, рассердили Нергала слова мастера-кузнеца, но взглянул он в мир людей и увидел женщин, которые терпеливо ждут своих мужей с войны, и трудно было разобрать, какая из них любит своего мужа сильнее, чем прочие, но всё же одна из них ждала особенно долго и горечь её была особенно велика: двенадцать лет ждала она своего мужа, и каждый день выходила за стены города на дорогу, и всматривалась вдаль – не возвращаются ли воины из похода, и ничего не могла увидеть, потому как глаза ей застилали слёзы.
Явился перед ней Иркалла и сказал: