Утром я извлёк внушительную пачку фотографий из четвёртого конверта и занялся их разбором. Нужно сказать, что на каждой фотографии, за исключением материалов из первого конверта, Н. тщательно дорисовала карандашом трудно различимые символы, что существенно облегчает процесс перевода. Текст (или один из его смысловых фрагментов) начинается с пробела, объём которого я не могу оценить даже приблизительно, и диалога, строки которого хорошо сохранились и легко прочитываются:
– …знаешь ли ты, дитя, кто я, известно ли тебе моё имя?
– Да, мне известно, кто ты, я знаю твоё имя. – отвечала Нани. – Мой друг и господин, учивший меня искусству письма и чтения, рассказывал мне про царство мёртвых, где правит мрачный Нергал, повелитель пустынной земли, и говорил мне про тебя, и называл твоё имя. Ты – Хумут-Табал, демон каменной лодки, что перевозит души усопших через реку, поглощающую всякого, кто осмелится войти в её воды.
Подивился Хумут-Табал такому ответу, покачал косматой своей головой:
– Вот оно как, и вправду знаешь ты моё имя, известно тебе, кто я, несмотря на то что на вид-то ты молода и неопытна, и, должно быть, чей-то злой умысел стал причиной того, что стоишь ты теперь на берегу реки, преграждающей путь в страну Кигаль, откуда никому нет возврата, потому как вижу я два красных пятна на твоих одеждах: одно ровно в области сердца, а второе – на спине, между лопаток, – должно быть, некто вонзил меч в твою грудь, да с такой силой и злобой, что клинок прошёл твоё тело насквозь. Что же ещё ты знаешь, дитя, что тебе известно обо мне, Хумут-Табале, демоне каменной лодки?
– Ещё известно мне, – отвечала Нани, – что весло твоей каменной лодки так тяжело, что даже тебе, демону, не ведающему усталости, приходится держать его обеими руками, потому как если ты хоть на мгновение отпустишь его, оно выскользнет из твоих рук и утонет в водах реки, откуда его уже нельзя будет поднять. А из-за того, что приходится тебе держать весло обеими руками, ты не можешь принимать ни воды, ни пищи, и оттого тебя вечно мучают голод и жажда. Так рассказывал мне мой друг и господин, а потому я, зная это, принесла тебе из верхнего мира лепёшек с кунжутным маслом, которые сама испекла, и кувшин козьего молока, которое сама надоила, чтобы мог ты поесть и попить, и утолить свой голод и свою жажду. Наклонись ко мне, чтобы я могла накормить и напоить тебя из моих рук, потому как твои руки должны крепко держать каменное весло, чтобы оно не утонуло в водах реки и не упало на дно, с которого ты его уже не поднимешь.
Ещё больше удивился Хумут-Табал, и наклонился к Нани, и раскрыл свою пасть, такую огромную, что легко мог бы проглотить целое стадо быков, но не испугалась Нани и положила в пасть демона лепёшки с кунжутным маслом, и дала ему попить козьего молока, и держала кувшин, пока он не опустел. Поев и попив, выпрямился Хумут-Табал во весь свой рост, сравнимый с высотою семиступенчатой башни, и воскликнул:
– С начала времён правлю я каменной лодкой, с начала времён перевожу я души с одного берега реки на другой, и многое повидал я, и многое мне известно, но никогда не бывало так, чтобы не мучил меня жестокий голод, не терзала меня злая жажда! Теперь же Хумут-Табал сыт, потому как вкусные лепёшки с кунжутным маслом, которые ты испекла своими руками, утолили его голод, и не терзает горло Хумут-Табала жажда, потому как свежее молоко от коз, которых ты доила своими руками, утолило его жажду! Хумут-Табал не из тех, кто неблагодарно забывает добро, а потому я хочу наградить тебя и отплатить тебе. Скажи мне, быть может, ты тоскуешь по кому-то и ищешь кого-то, быть может, есть в земле Кигаль тот, с кем хотела бы ты разделить вечность, чтобы не блуждать по полям Иалу во тьме и одиночестве до скончания времён? Опиши мне только его наружность, и я с лёгкостью укажу тебе, где его искать, ведь я – демон каменной лодки Хумут-Табал, перевозящий усопших с одного берега реки на другой, а потому я знаю в лицо всех, кто ни есть в земле Кигаль!