– Спасибо тебе, Хумут-Табал, демон каменной лодки, держащий в руках каменное весло! – отвечала Нани. – Все, кого я знала, блуждают теперь по полям Иалу, и если бы попросила я тебя отвести меня к каждому, по кому я скорблю и тоскую, то пришлось бы тебе свести всех их вместе и нарушить тем самым законы земли Эрцету, согласно которым души должны пребывать здесь во тьме и одиночестве, и твой господин Нергал жестоко покарал бы тебя, ведь мне известно, что он очень строг и не прощает никому и малейшей провинности. Нет, я не стану просить тебя о том, чтобы из благодарности ты совершил столь тяжкий проступок и был за это наказан. Но всё же хотелось бы мне хоть один ещё раз повидать моего друга и господина, который учил меня искусству складывания и вычитания, а иногда, чтобы развлечь меня, катал меня на глиняной лошадке на колёсиках. Он высок, и лицо его бело, как алебастр, а глаза черны, как беззвёздная ночь, и руки у него белые, а на безымянном пальце левой руки носит он серебряное кольцо с чёрным ониксом. Не видел ли ты его, не переправлял ли ты его через реку, разделяющую мир живых и мир мёртвых, не укажешь ли мне, где его искать?
Задумался Хумут-Табал и долго думал, а затем говорил:
– Нет, никогда не перевозил я никого похожего на твоего друга и господина через реку, разделяющую мир живых и мир мёртвых, никогда я его не видел и не знаю его в лицо, однако есть в земле Эрцету тот, чья наружность вполне подходит под твоё описание, но никогда бы не стал он учить тебя искусству складывания и вычитания или катать тебя на глиняной лошадке на колёсиках. Увы, я не могу должным образом отблагодарить тебя и помочь тебе, однако я отвезу тебя на своей каменной лодке к дому Энмешарры, что стоит на другом берегу реки. Энмешарра умён и сметлив и уж точно сможет тебе помочь.
Так сказал Хумут-Табал, демон каменной лодки, и Нани села рядом с ним, и он перевёз её на другой берег – туда, где стоял дом Энмешарры, сложенный из необожжённого кирпича и покрытый тростником. Поблагодарив демона и семь раз поклонившись ему, сошла Нани на берег и, не оборачиваясь, направилась к дому Энмешарры, и сняла у его дверей всю одежду, что на ней была, и оставила свои сандалии, и так вошла в дом. В первой комнате увидела она кувшин с водой, взяла его и омыла водой своё тело и волосы, чтобы не осталось на них пыли из мира живых, и вошла во вторую комнату, где сидел на тростниковой циновке сам Энмешарра, и был перед ним ткацкий стан, и ткал на нём Энмешарра платье[18] из чёрной шерсти. Нани поклонилась ему и приложила к своим губам пальцы правой руки, прося разрешения говорить. Тогда Энмешарра отвлёкся от своей работы, поглядел на Нани и спрашивал:
– Знаешь ли ты, дитя, кто я, известно ли тебе моё имя?
– Да, мне известно, кто ты, я знаю твоё имя, – отвечала ему Нани. – Мой друг и господин, учивший меня искусству умножения и деления, рассказывал мне и про царство мёртвых, где правит мрачный Нергал, повелитель пустынной земли, и говорил про тебя, и называл твоё имя. Ты – Энмешарра, слуга и помощник царицы Эрешкигаль. Ты в совершенстве владеешь всеми ремёслами и особенно преуспел в ткачестве, и когда-то ты жил в мире, согретом лучами солнца, и делал чудесные наряды для богинь и одежды для богов, но полюбил ты рыжеволосую Эрешкигаль больше мира и света солнца, и своих сестёр и братьев, и когда спустилась она в царство умерших, ты отправился вслед за ней и просил у неё позволения стать её слугой и помощником, и ткать для неё прекрасные платья, и вышивать на них диковинные узоры, и Эрешкигаль согласилась, а потому нет ни у кого платьев и накидок лучше, чем у владычицы подземного мира.
Подивился Энмешарра такому ответу и говорил:
– Действительно, ты знаешь моё имя и тебе хорошо известно, кто я, хотя лет тебе, как я погляжу, не так уж много, вернее сказать, ты совсем мала и с виду неопытна, и нет сомнений в том, что чья-то жестокость привела тебя в страну Кигаль, в край Эрцету, потому как стоишь ты теперь передо мной совершенно нагая, ибо полагается мёртвым оставлять свою одежду, входя в царство Нергала, и вижу я рану в области твоего сердца, – должно быть, она была нанесена острым мечом, и клинок прошёл насквозь твоё тело и, вонзившись в твою грудь, вышел из твоей спины. Что же, я не стану спрашивать тебя о том, кто так поступил с тобой, лучше сотку для тебя новое платье из чёрной шерсти овец, что пасутся на бескрайних полях земли, откуда никто не возвращается. Хоть и питаются эти овцы серым пеплом да жухлой травой, шерсть у них такая же мягкая, как шерсть тех овец, что кормятся сочной травой, произрастающей в верхнем мире, и полотно, сотканное из неё, такое же прочное и тёплое, как лучшее полотно, которое есть в верхнем мире!
Так сказал Энмешарра, искусный ткач, и снял с Нани мерку и соткал для неё новую одежду, и одел её, а затем спрашивал:
– Скажи мне, дитя, как ты нашла мой дом, кто указал тебе его и с какой заботой ты ко мне явилась?
<разбито одиннадцать строк>