…я напомню тебе, господин океана, о том, как ты овладел своей женой Нинхурсаг против её воли, заманив её в пальмовую рощу, уведя её в заросли сада, чтобы никто не услышал её полных негодования криков, чтобы никто не пришёл к ней на помощь. Не ты ли соблазнил свою дочь Нинсар, когда гуляла она по берегу моря, не ты ли зачал с нею Утту, и не спрятала ли Нинхурсаг её в доме, запретив ей выходить наружу, и не ты ли приказал своему слуге Исимуту разобрать тростниковую крышу, не ты ли проник тайком в спальню, не ты ли овладел Уттой, заткнув ей перед тем рот клубком овечьей шерсти? Стыдись, старый Энки, я напомню тебе о твоих прегрешеньях! Нет счёта смертным девицам, которых ты подстерёг у водоёмов, которых ты хватал у колодцев! Борода твоя покрыта серебром, серебром давно стали твои волосы, ты же завиваешь бороду и укладываешь волосы, умащаешь свою голову маслом мирта, наряжаешься в яркие одежды, как молодой жених в мой дом входишь, говоришь: «Не потерплю отказа!» Не ты ли, старый Энки, разрушил славный Ирем, не ты ли древний город сровнял с землёю, так что упал он во прах, точно мёртвый юноша, не ты ли разбил его ворота и погубил мудрого царя Эрру лишь за то, что посватался он к твоей дочери Нингириме? Чем, скажи, провинился перед тобой добрый правитель? Тем ли, что пришёл, молитвенно сложив руки, в твой дом в Эреду, взяв с собой всяких щедрых подарков и приношений, отдал тебе лучших быков, коз и овец, что нашлись в Иреме, и всякой другой живности и снеди без счёта, и окропил пол в твоём доме кипарисовым маслом, и возлил на твой алтарь финикового вина и ячменного пива? Тем ли, что смиренно просил тебя дать Ирему царицу? Для чего ты сорвал с него царское платье, обрядил его в рвань и лохмотья, зачем обрёк на насмешки и поруганье? Стыдись, седой Энки, старый бесстыдник, не ты ли подговорил царицу Эрешкигаль открыть запечатанную шкатулку, повернуть ручку мельницы, что людей превращает в муку и пускает дела их на ветер, не ты ли подстрекал Эрешкигаль нарушить запреты, чтобы отправилась она за то в подземное царство? Ты являешься передо мной, сыном бессмертной богини, говоришь со мной хвастливо и грубо, требуешь отдать тебе самое дорогое, что есть у меня, кричишь: «Только посмей отказаться!» Или думаешь ты, у царя Шаддада – сердце изменника и печень труса? Или ты полагаешь, я уступлю тебе, твой дом не разрушу, не разметаю твой пятиступенчатый храм по пустыне? Я омою свою секиру в океане Нар Маттару, тебе не подвластном, я принесу жертвы богам войны и, семь раз воздев руки, воскликну: «Это вас я призываю, божества и демоны ночи, саму ночь я призываю, чтобы окутала она моих врагов своим покрывалом, запечатала их глаза и уши, связала их руки и ноги! Откликнитесь, великие боги, выслушайте мою жалобу, установите справедливость!» Я сожгу дотла гордый Эреду, оставлю на его месте лишь холм из глины, твоих людей уведу в плен, сделаю своими рабами, отрежу им носы и уши, вырежу из спин полосы кожи, свяжу их крепкой верёвкой, тех же, кто мне не покорится, живыми замурую в стены храма Нергала!
<четыре строки неразборчиво>
…и тебя самого, старый Энки, я повергну на землю, я ударю тебя наотмашь, не пожалею твои седины! Был ты владыкой чистых рек и священных каналов – будешь в сточной канаве валяться, был господином океанской бездны – будешь царствовать в мутной луже!
Так ответил Шаддад на слова мудрого Энки, прогнал его за стены Ирема с позором, выставил за городские ворота, сам же приказал жителям города привести всякого скота с обширных пастбищ, лучших быков и овец, и приказал вырыть огромную яму и устроить на дне её костёр, и бросать в него животных, и явился в семиступенчатый храм Нергала, упал перед кумиром бога на колени, семь раз воздел руки, так говорил: