По пути Герман едва не сбивает с ног тетушку, выхватывает у неё поднос и, скептически изучив содержимое, важно несёт его мне. Снова не могу сдержать смех, свободно льющийся из груди.
Демин прекрасен, но немного неловок в роли будущего отца.
— Ох уж эти молодые папочки! — с улыбкой бубнит ему вслед Элеонора. — Сначала косячат по-взрослому, а потом пороги лбом оббивают, чтобы прощения заслужить.
Ничуть не смутившись, Демин приближается ко мне. Тётя уходит, махнув на нас рукой, а я перемещаюсь к камину. Расстелив плед на полу и сбросив подушки с дивана, я приседаю на пол. Обернувшись, похлопываю ладонью рядом с собой в пригласительном жесте.
— Любимая, тебе точно будет удобно? — прищуривается Герман, насторожено оценивая мое импровизированное гнездышко.
— У камина теплее, — пожимаю плечами и отворачиваюсь, безмятежно наблюдая, как играет пламя.
Мои губы непроизвольно расплываются в улыбке, когда Демин, тяжело вздохнув, покорно устраивается рядом. В больнице с подчиненными он строгий заведующий, а со мной… обычный мужчина, заботливый и трепетный. Он ставит поднос у моих ног, тянется за бабушкиной шалью, накидывает её мне на плечи.
Обнимает…
И всё. Лед между нами тает. Невидимые стены падают, рассыпаясь по кирпичикам.
Я зарываюсь в его уютные объятия — и забываю обо всех невзгодах.
— Не увиливай от ужина, ешь, — строго приказывает он, а сам целует меня в макушку.
Подает мне тарелку, но ложку забирает себе, зачерпывает немного пюре, дует на него — и кормит меня с рук. Это так интимно, что я прикрываю глаза.
— Так, брысь, — сгоняет бабушкину кошку с моих колен.
— Оставь, — хихикаю, отломив для нее кусочек котлетки. — Она тоже член семьи. Да, Мурка? — треплю её по холке, пока она ест.
Машинально открываю рот, когда Герман подносит к моему лицу очередную порцию еды. Касаюсь его пальцев губами, а он проходится подушечкой по нижней. Смущаюсь.
— Ешь, — убирает крошку из уголка рта и бархатно смеётся над моей реакцией. — Вижу, тебе очень нравится здесь. Не зря ты от меня в поселок сбежала. В следующий раз буду знать, где тебя искать.
— Я устала бегать, — роняю голову ему на плечо, не сводя глаз с огненного танца в камине. — Мне тут спокойно и уютно. Как когда-то было дома, пока не появился Марат и не забрал меня оттуда в свой ад.
Хватка на плечах становится ощутимее. Герман крепче прижимает меня к себе, словно боится потерять. Мне тоже страшно. Я не хочу оставаться одна.
— Больше никто тебя не заберет. Я не позволю, — чеканит он твердо. — Родная, давай здесь дом купим?
— Что? — вздрагиваю и, поймав его серьёзный взгляд, растерянно хлопаю ресницами. — Зачем? Ты правда хочешь остаться?
Он кивает без промедления.
— С тобой, — говорит так, будто делает мне предложение.
Впрочем, он давно мне его сделал.
Надо было согласиться ещё тогда, через пару дней после развода с Маратом. Не озираться на мнение окружающих, не ждать, когда родители примут мой выбор. Не сомневаться, а слушать свое сердце, которое всегда ведёт к Герману.
— А как же Германия? Больница? Твоя карьера? — засыпаю его вопросами под треск поленьев и мерное мурлыканье кошечки.
— Насрать, — неоправданно грубо, но я привыкла. — Без тебя мне ничего не надо.
— Предлагаешь жить в этой глуши? — повторяю завороженно, вновь укутываясь в его теплые объятия, как в одеяло. — В тишине и спокойствии, где нас никто не потревожит, — продолжаю мечтательно. — Вдали от общества. От всего мира…
— Да ну его на хрен, такой мир, если он пытается отнять тебя! — разочарованно выплевывает Демин.
Он нервничает, иначе бы не ругался. Боится разрушить наше хрупкое перемирие неверным словом или поступком.
Я, наоборот, спокойна и умиротворена.
Не прекращая улыбаться и плавиться от близости любимого человека, я с нежностью провожу ладонью по его груди. Чувствую, как бешено колотится сердце. Как тяжелая мужская рука накрывает мою. Сжимает и впечатывает себе между ребер.
И слышу, как тихо шелестит над макушкой самое главное признание:
— Ты мой мир, Амина.
Герман
Все эти дни я пытался доказать Амине, что мои слова — не пустой звук. Я намерен бороться за нас до конца. И о том, что готов осесть с ней в поселке, я не шутил. Неважно, где жить. Главное — с кем.
Как только моей будущей мамочке стало лучше, мы начали изучать объявления и расспрашивать местных о домах на продажу поблизости. Выбор достойных вариантов оказался невелик, и сейчас мы вместе приехали смотреть один из них. Я решил, что всё отныне мы будем делать сообща, как одна семья, пусть даже Амина упрямится.
Однажды я уже покорил эту неприступную крепость — и сделаю это снова. Потому что она моя. Единственная.
— На первом этаже три комнаты, санузел, кухня-столовая. Наверху мансарда, — вещает, размахивая руками, молодая хозяйка дома. — Проходите, я все покажу.
Стрельнув в меня кокетливым взглядом, она манит пальцем за собой и плавно поднимается по лестнице, виляя бёдрами. Амина хмурится, пристально наблюдая за ней. Ревнует, но старается не подавать вида.
