Оказавшись в магазине, Николас подошел к лестнице и протянул руку, чтобы помочь Айрис подняться. Дверь комнаты Бриджит приоткрылась, когда они проходили мимо, а затем быстро захлопнулась.
Войдя в гостиную, Айрис сбросила шаль и зажгла лампу. Сняв головной убор, она повернулась лицом к Николасу. Он открыл окно в сад и, скрестив руки на груди, пристально посмотрел на нее.
– Помнишь встречу с Эдкинсом, камердинером? Он описал тебе таинственную шкатулку и сказал, что внутри была старая книга, перстень с печаткой и несколько писем.
– Да, старой книгой оказалась Псалтырь.
– А перстень с печаткой был на пальце моего дяди, когда он умер. Что стало с письмами?
У Айрис упало сердце. Николас подошел к ее письменному столу, на котором лежали книги.
– Мою тетушку так разозлил наш танец, что в ее памяти вдруг всплыли кое-какие воспоминания.
И Николас рассказал ей историю о том, как умирающая мать дала Долорес письма, а та поручила дворецкому отправитьть их.
– Я спросил себя, если бы это произошло в моем доме, что бы Пауэлл сделал с письмами.
– Думаю, он выполнил бы поручение и отправил их.
Айрис пыталась говорить ровным, спокойным тоном, но сомневалась, что ей это удалось.
– Ты плохо знаешь дворецких. Они не просто служат в доме, они служат прежде всего хозяину дома. Если бы Пауэллу передали письма, написанные тайком умирающей женщиной, он принес бы их мне, чтобы я мог убедиться, что неподобающие признания, сделанные на смертном одре, не разлетятся по всему свету.
Айрис с безразличным видом пожала плечами, как будто такие вещи вообще не имели для нее значения, но ей было дурно от волнения и страха.
– Айрис, Долорес сказала, что одно из этих писем было адресовано твоему деду. Я задавался вопросом, почему герцог, который вполне мог позволить себе купить редкую книгу, намеренно спрятал ее и допустил слухи о том, что твой дед вор. Это было не в его характере – по крайней мере, по рассказам моих родственников.
– Я не знаю. Я не была с ним знакома. Да и ты его не знал. Судя по всему, страдания моей семьи не трогали его.
– Но в чем же была причина? Может быть, он сделал это в гневе? Предположим, что книготорговец наставил ему рога и завел интрижку с юной герцогиней.
– Я не…
– Думаю, что письмо, которое его жена написала на смертном одре, было адресовано ее давнему возлюбленному. Она хотела попрощаться с ним, когда их былой роман уже не мог никому причинить боль.
– Это всего лишь предположение, и ничего больше, – заявила Айрис, с нарочитым пренебрежением махнув рукой.
– Вот как? Но это объяснило бы тот факт, что дядя упомянул тебя в завещании. Вполне возможно, что он прочитал это письмо и понял, какой удар был нанесен твоей семье. И у него возникло желание хоть как-то возместить ущерб.
Айрис опустилась в кресло, чтобы не смотреть на Николаса.
– Возможно, ты прав. В твоих словах есть определенный смысл.
Она затаила дыхание, молясь, чтобы он воспринял ее согласие как своего рода последнее слово, ставящее точку в их разговоре. Николас подошел и встал прямо перед ней. Он приподнял ее подбородок, и Айрис волей-неволей взглянула ему в лицо.
– Ты нашла шкатулку, принесла ее мне, и после этого между нами все изменилось. Ты попыталась порвать со мной, стала меня избегать. Я сказал себе, что тебе нужна была только эта проклятая книга. Больше для тебя ничего не имело значения. Ты играла, изображая чувства ко мне. Даже страсть была средством для достижения цели. Только знаешь, – он коснулся своей груди, – в глубине души я не верил в твое притворство.
– Может быть, тебе все же следовало в это поверить? Просто целью был не только манускрипт, но и удовольствие.
Николас усмехнулся:
– Неужели ты думаешь, я такой зеленый, что не могу отличить удовольствие от истинной страсти?
Подбородок Айрис дрожал, она не отрываясь смотрела в глаза Николаса, чувствуя, как у нее сжимается сердце.
– Айрис, мне нужно письмо. Отдай его мне.
– Никакого письма нет. В шкатулке была только книга.
Он покачал головой.
– Я сожгла его, – быстро сказала Айрис.
– Неправда. Письмо было адресовано твоему деду. Оно многое объясняло и заполняло огромный пробел в том, что ты знала об этом человеке. Из уважения к нему ты бы не стала сжигать письмо.
Айрис охватила паника. Она умоляюще посмотрела на Николаса.
– Не проси меня об этом.
– Мне нужно знать его содержание. Я хочу просто прочитать письмо. У меня тоже есть на это право. Не бойся, я не заберу его у тебя.
– Дело не в этом. Если ты хочешь прочесть письмо, то унеси его с собой. Я не хочу, чтобы ты читал его при мне.
– Хорошо, я возьму его с собой, если ты этого хочешь.
Айрис встала, на дрожащих ногах подошла к столу и вытащила письмо из книги, лежавшей в середине стопки.
– Возьми, – сказала она, протянув письмо Николасу. – Прочти его, а потом сожги. А теперь ступай и, пожалуйста, не возвращайся.
