Тетя стиснула зубы, как будто упоминание имени Айрис причиняло ей боль.
– Тетя Долорес, я решительно запрещаю вам вмешиваться в мою личную жизнь. Вы ведете себя неприлично: припираете меня к стенке на глазах у всех, осыпаете упреками…
– Она знала его, – выпалила Долорес.
Казалось, эти слова изумили ее саму, и она вдруг замолчала, разинув рот и испуганно глядя на Николаса.
Да что с ней случилось?
– Кто кого знал? – спросил он, взяв тетушку за руку, отвел ее подальше в угол и заслонил своим телом от остальных гостей.
Она поколебалась.
– Ее имя не давало мне покоя с тех пор, как она приехала. Я не могла понять почему. Оно ведь было указано в завещании и тогда не вызвало у меня никаких эмоций. Но как только эта женщина появилась здесь, я стала копаться в своей памяти. И наконец вспомнила, когда услышала, что она из Флоренции. Да, фамилия Баррингтон и город Флоренция. Все сходилось!
Долорес выудила из ридикюля кружевной носовой платок и промокнула глаза. Он молча ждал.
– Когда я увидела, как ты танцуешь с ней, я вдруг вспомнила, почему все это произошло. – Долорес подняла глаза на Николаса. – Моя мать знала Баррингтона.
– Я полагаю, ей было знакомо его имя, поскольку он продавал дедушке книги.
Она раздраженно покачала головой, как будто ему не хватало ума ее понять.
– Дело не в имени. Она знала его лично. Когда матушка заболела и ослабла, я стала ухаживать за ней, проводить с ней много времени. Агнес избежала этой обязанности, поскольку всегда была малодушной и нерасторопной. Однажды матушка сказала, что хочет попросить меня об особом одолжении. Она дала мне четыре письма, которые написала сама, и попросила отправить их. Дала мне денег на почтовые расходы. Одно из писем было адресовано Баррингтону во Флоренцию. Мне показалось странным, что она пишет кому-то на континент, но вскоре я об этом забыла. Однако теперь его адрес стоит у меня перед глазами так ясно, будто это было вчера.
Николас подумал, что, скорее всего, его бабушка написала Баррингтону, чтобы извиниться за историю с Псалтырью.
– И вы отправили письма?
Долорес вспыхнула.
– Признаюсь, я передала их дворецкому. Ко мне заехала подруга и предложила пройтись по магазинам, поэтому я попросила дворецкого позаботиться об отправке писем. Думаю, он выполнил мою просьбу.
– Мне кажется, что вас просто мучит совесть. Вы обещали оказать матери услугу и не сделали этого сама. Но в конце концов письма были отправлены, так что вам не в чем себя винить.
– Дело не в этом. У меня просто такое чувство, что между ее семьей и нашей семьей сложились плохие отношения. Я не могу этого объяснить. Но я уверена в том, что тебе не следует рисковать своим будущим ради женщины из этого рода.
– Между двумя семьями действительно сложились плохие отношения, и я объясню вам позже, в чем было дело. Однако с той старой историей покончено, можете поверить мне. Это не должно вас беспокоить. Что касается моего будущего, то я намерен жить так, как считаю нужным. А теперь я провожу вас к сестре. Посидите с ней, пока не успокоитесь. Вам нужно прийти в себя.
Николас подвел ее к Агнес и немного побеседовал с последней, но вскоре, оставив тетушек, вышел на террасу.
Рассказ Долорес, казалось бы, не содержал в себе ничего примечательного. И всё же все мысли Николаса были заняты ее словами. Он перебирал их в памяти, сравнивал с другими сказанными и запомнившимися фразами и пытался найти ответы на многочисленные вопросы.
По словам Айрис, историю с Псалтырью кто-то подстроил…
Бал был великолепен. Однако к восторгу, который испытывала Айрис, примешивалось чувство горечи. Она надеялась, что Николас подойдет к ней позже, чтобы поговорить, но он исчез. Сидя в экипаже рядом с Розамундой и Кевином, она обсуждала с ними прошедший вечер, делая вид, что ничуть не разочарована отсутствием внимания со стороны своего возлюбленного.
А чего она, собственно, ожидала? Это она положила конец их роману, а не он. Айрис обещала ему один танец, и только один. Было бы глупо думать, что Николас найдет способ превратить этот танец в нечто большее, хотя бы на эту ночь…
– Мы на месте, – сказал Кевин.
Экипаж остановился у книжного магазина. Лакей открыл дверцу и опустил ступеньку.
– Я помогу даме, – раздался знакомый голос.
Из тени вышел мужчина и протянул Айрис руку. Она бросила вопросительный взгляд на Розамунду, и та пожала плечами, как бы говоря, что они об этом не договаривались.
Айрис не оставалось ничего другого, как только опереться на руку герцога. Она вышла из экипажа, дверца закрылась, и ее друзья уехали.
– Это безрассудно с твоей стороны, – сказала Айрис, открывая дверь книжного магазина.
– Мне нужно было непременно увидеть тебя.
– Ты мог бы приехать завтра.
– Я решил не откладывать.
– А мои желания ты не учитываешь?
– Мне нужно поговорить с тобой. Не волнуйся, я не претендую ни на что, кроме твоего времени.
Он произнес эти слова властным тоном, не терпящим возражений. «Мне нужно», «я решил»… К Айрис обращался герцог, а не возлюбленный.
