Они пили портвейн в столовой, избегая общения с кузенами и их женами, которые находились в это время в библиотеке. Ужин прошел в тишине, которую изредка нарушали короткие, ничего не значащие фразы гостей. Феликс и Филипп прибыли к концу ужина. Николас терпел присутствие опального кузена, которого не мог выгнать из уважения к дяде Квентину.
– Мне кажется, мы можем уехать завтра утром, – сказал Чейз. – Мы выполнили свой долг: засвидетельствовали дяде почтение и простились с ним. Ты не согласен, Николас? Ты сегодня необычно молчалив.
– Я просто размышлял, – отозвался Николас. Он обдумывал то, что сказал Квентин. Его мучила одна догадка, которая не нравилась ему, но от которой он никак не мог избавиться. Николас посмотрел на Чейза. – Ты думаешь, Аткинсон приехал на юг, чтобы как-то навредить мне?
– Боюсь, что да.
– В таком случае, возможно, он последовал за мной сюда из Лондона. Аткинсон мог отстать от нас всего на несколько часов.
– Как бы мне хотелось не верить в подобное развитие событий, но, возможно, ты прав. Вот почему я просил тебя быть осторожным.
– Я не могу постоянно быть начеку. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я заперся в своем доме и никуда не выходил? Не выезжал в свет? Ты требуешь от меня невозможного.
– Мы найдем Аткинсона прежде, чем он доберется до тебя.
– Я в этом не уверен. Нам нужно заставить его выдать себя, чтобы положить конец этой истории.
Кевин, который до этого витал где-то в облаках, поставил на стол свой стакан и вступил в разговор.
– Ты предлагаешь забросить наживку? – спросил он.
– Почему нет?
– Потому что обычно наживку съедают, – ответил за него Чейз.
– Это когда она не подозревает об опасности. Завтра я поеду верхом в Мелтон-парк. Аткинсон наверняка последует за мной и попробует что-то предпринять. Вы двое сможете остановить его.
Чейз покачал головой, скрестив руки на груди. Николас видел, что он глубоко задумался над его планом.
– Хорошо бы поскорее покончить с этим мерзавцем, – сказал Кевин.
– Нас слишком мало, – возразил Чейз, выходя из задумчивости. – Если он вправду хочет тебя убить, на защиту понадобится целое войско.
– Я буду сложной мишенью, даже если пущу лошадь рысью. Ему придется стрелять. Насколько вероятно, что он хороший стрелок? Один из вас поедет позади меня, а другой будет прикрывать с фланга. Мы его поймаем.
– Прекрасный план, – заявил Кевин.
– Это потому, что ты по натуре безрассуден, – одернул его Чейз и, встав, принялся расхаживать по комнате. Остановившись перед Николасом, он хмуро посмотрел на него. – Твой план состоит в том, чтобы дать ему выстрелить и промахнуться. А что, если выстрел будет точным?
– Тогда мечта Уолтера осуществится, и он станет герцогом, – сказал Кевин. – Черт возьми, Чейз, даже очень меткому стрелку трудно попасть во всадника. Я хорошо стреляю, но и мне это не по плечу.
– Но, возможно, Аткинсон не станет рисковать. Вполне вероятно, что он подождет, пока Николас не окажется в Мелтон-парке, и тогда уже перейдет к решительным действиям, – сказал Чейз.
– Тогда нам будет еще проще поймать его, – промолвил Николас. – Я не собираюсь всю жизнь прятаться от нависшей угрозы. Завтра я вернусь в Мелтон-парк и надеюсь, что вы составите мне компанию.
Чейз с размаху сел и откинулся на спинку стула.
– Проклятье… – пробормотал он.
Николас обогнал по дороге несколько экипажей и всадников. Шел мелкий дождь, и движение нельзя было назвать оживленным. Кевин следовал за ним, отстав на четверть мили. Где-то за деревьями и кустарником, тянувшимися вдоль дороги, ехал Чейз, внимательно наблюдая за местностью.
Задание, которое он получил от герцога, было для Чейза, бывшего армейского офицера с большим опытом, несложным. К тому же профессия следователя обострила его интуицию. Николас тоже не испытывал особого волнения, хотя роль приманки щекотала ему нервы сильнее, чем ожидалось.
Он внимательно глядел по сторонам, но мысли его были заняты другими вещами. В основном Айрис. Что, если, вернувшись в Лондон, он обнаружит, что ее чемоданы собраны? Даже соблазн продать трактат «Сны Полифилуса» и античную вазу не удержит ее, если она решила уехать.
Николас перебирал в уме аргументы, которые собирался использовать в разговоре с Айрис. Они казались ему в высшей степени логичными и убедительными, но он сомневался, смогут ли они повлиять на ее решение. Она невольно раскрыла тайну, которую не желала знать, и теперь стремилась убежать от нее и от всех, кто был с нею связан. Ему нужно было убедить Айрис в том, что, хотя ее первоначальный порыв был благородным, в бегстве нет никакой необходимости.
Конечно, причины ее желания уехать могли крыться в чем-то другом. Николас не был настолько тщеславен, чтобы предполагать, будто продолжение их любовной связи перевесит для нее все остальные мотивы. Получив наследство, она, возможно, жаждала вернуться на континент, где ее ждали дворцы, приемы, европейские столицы. Ведь раньше она бывала там лишь в роли торговки. Николас представлял, как она танцует при свете тысячи свечей в бальном зале дворца и за ней ухаживают аристократы.
