Герцог подошел к столу и внимательно взглянул на книгу. Теперь он стоял очень близко, и Айрис невольно вспомнила его жаркие поцелуи в саду и в задней комнате книжного магазина. У нее перехватило дыхание. Даже если ее уступчивость была ошибкой, воспоминания о ласках герцога согревали Айрис по ночам, когда она размышляла о том, правильно ли поступила, допуская подобную фамильярность. В конце концов, Николас был Реднором и, возможно, таким же безжалостным, как его дед. Она знала, что не следует поддаваться мимолетным желаниям. Для женщины это опасно.
Айрис заметила, что герцог пытается разобрать название книги, и пришла ему на помощь.
– «Гипнеротомахия Полифили», – прочитала она. – Хотя, как вы видите, фактическое название намного длиннее этого. Оно переводится как сны Полифилуса. – Айрис перевернула несколько страниц. – Трактат был издан в типографии Альдуса Мануция, прославив ее на века. Здесь все превосходно, и шрифт, и иллюстрации – гравюры на дереве. Видите, как книга оформлена? – Она открыла трактат на одной из гравюр. Лаконичная и элегантная, гравюра изображала триумфальную колесницу с фигурами в античном убранстве. – Некоторые ученые-искусствоведы считают, что иллюстрации были созданы самим Боттичелли, но не все разделяют это мнение.
– Да, впечатляет – заметил присоединившийся к ним гость.
Он потянулся, чтобы провести пальцами по изображению, и Айрис чуть не шлепнула его по руке.
– Имея дело с таким редким изданием, лучше надевать перчатки, чтобы не повредить страницы, – сказала она. – У меня есть лишняя пара, если желаете.
– У меня есть свои перчатки. – Гость повернулся к герцогу. – Вот о чем я говорил. Если в твоей библиотеке есть ценные книги, то и в моей наверняка тоже. Я хочу определить, чем именно мы располагаем – с прицелом на продажу.
По натянутой улыбке герцога Айрис поняла, что он не хотел продолжать разговор в присутствии третьей стороны.
– Мисс Баррингтон, это мой дядя, брат покойного герцога, лорд Феликс Реднор.
Феликс Реднор изобразил улыбку на лице, смерив Айрис с ног до головы оценивающим взглядом.
– Ваше неожиданное появление в Лондоне вызвало настоящий переполох в нашей семье, – сказал он. – Хотя нет причин, по которым мы не могли бы стать друзьями. Я знал, что мне ничего не светит, как и моим братьям. Это только сестры и младшее поколение хотели бы собственноручно вас прикончить.
Учитывая недавние события в саду, формулировка была неудачная. Феликс фыркнул, как будто находил бедственное положение своих родственников забавным.
– Раз вы изучаете библиотеку герцога, мисс Баррингтон, возможно, потом займетесь и моей? Ты замолвишь за меня слово, Холлинбург? Я пробуду в городе еще месяц или около того. Что касается другого вопроса, о котором мы сегодня говорили, надеюсь, ты обдумаешь его.
Он откланялся. Сразу после его ухода герцог снова обратил внимание на книгу.
– Ты сказала, что этот трактат вызывает интерес у всех коллекционеров. Значит, он ценный?
– Очень ценный. Я могла бы продать его за четыреста или даже пятьсот фунтов. Любой крупный коллекционер будет счастлив приобрести эту инкунабулу.
Она полистала книгу, чтобы Николас мог восхититься ее изысканными иллюстрациями. То, что при этом ему приходилось стоять очень близко, обдавая ее теплом своего тела, было простым совпадением.
– Твой дядя не особенно похож на тебя, – сказала она.
– Надеюсь, что так. Дядя Феликс настоящий мот без совести и чести. Он живет не по средствам и рассчитывает на то, что деньги упадут на него с неба. Вообще-то его дом во Франции, но он вернулся сюда, потому что от бессчетных долгов ему в Париже стало слишком жарко. Он услышал, что в наших библиотеках могут найтись дорогие издания, и явился просить, чтобы я убедил тебя оценить его книги, чтобы разжиться хоть какими-то деньгами.
– И ты отказался выполнить его просьбу? А что за другой вопрос, который ты должен обдумать?
Николас наклонил голову, как будто хотел получше рассмотреть страницу.
– Я прервал всякое общение с его сыном, моим кузеном Филиппом, который ужасно ведет себя. Я не принимаю его в своем доме, и всем это известно, а значит, для него закрыты двери многих других аристократических домов. Он пытался замолвить за сына словечко.
– Ему удалось?
– Нет, более того, я подумываю отказать от дома и самому дяде Феликсу. Он воспитал бесчестного человека. Хотя что здесь удивительного? Сын пошел в отца, как это ни печально.
– Знаешь, когда закончу здесь, я бы все же хотела взглянуть и на его библиотеку. Если он соберется что-то продавать из своего книжного собрания, я хочу первой увидеть, что у него есть.
– Пусть ищет другого оценщика. Ты же не берешь плату за опись книг. А что касается комиссионных за посредничество в сделках, то ты бы не дождалась от него ни пенни.
– Деньги для меня не главное.
– Тогда что же для тебя главное?
– Сама работа, – ответила Айрис, хотя сомневалась, что Николас поймет ее. – Это дело моей жизни.
Удивительно, но он, похоже, все-таки понял. Закрыл книгу и протянул ее Айрис.
