– Нет, второй вариант мне не подходит. Любой дурак с улицы может войти в книжный магазин и украсть что-нибудь ценное.
– Дураки с улицы понятия не имеют о том, какую ценность представляют старинные издания. Они видят перед собой только потертые, пыльные книги на скучные темы.
– Мисс Баррингтон может принимать потенциальных покупателей в Уайтфорд-хаусе, дядя, – предложил Николас. – Если вам это больше нравится. Я не буду возражать. Тем более что мисс Баррингтон все еще занята описью и оценкой моей библиотеки и бывает там почти каждое утро.
Дядя герцога нашел это великолепным решением, а вот она – нет.
– Мне кажется, ты чем-то недовольна, – сказал герцог, когда они вышли из дома.
– Я была бы признательна, если бы ты не распоряжался так щедро моим временем. Покупатели не будут приезжать в утренние часы, поэтому мне придется принимать их после обеда.
– Обещаю, ты не соскучишься, пока будешь ждать их.
Николас распахнул перед ней дверцу экипажа, отмахнувшись от лакея. Она поднялась и плюхнулась на подушку сиденья. Герцог сел рядом.
– У меня и без того есть чем заняться днем, – заявила Айрис.
– Но речь, как я понял, идет всего о пяти книгах. Чтобы продать их, тебе понадобится лишь несколько дней.
Как это похоже на мужчин – предполагать, что они лучше всех знают, как другие должны распределять свое время. Айрис разозлилась на него настолько, что почти не замечала, как он красив в солнечном свете, падавшем ему на щеку из окна экипажа, и как хороши его глаза, оставшиеся в тени.
Она начала планировать, к каким коллекционерам обратится с предложением купить ту или иную книгу и как быстро сможет продать их. Феликс был бы очень рад, если бы она быстро справилась со своей задачей. Пятьдесят фунтов вряд ли можно назвать целым состоянием, но человек, остро нуждающийся в деньгах, может разумно потратить их, закрыв первоочередные долги, чтобы избежать преследования кредиторов.
– Ты поедешь на просмотр, о котором сегодня говорила? – спросил герцог, пока карета катилась по улицам Лондона к дому Айрис.
– Да, конечно. Это будет грандиозное событие. Весь год аукционный дом Кристи придерживал для него лучшие лоты.
– Значит, ты получила приглашение? Похоже, ты начинаешь пользоваться известностью в Лондоне.
Айрис не получала никакого приглашения и известностью в Лондоне не пользовалась. Об этом она позаботилась сознательно по причинам, которые не собиралась озвучивать герцогу. Кроме того, она не хотела рассказывать ему, каким образом решила пробраться на торги без приглашения. Ее план был прост: Айрис надеялась проникнуть в зал, прибившись к группе респектабельных посетителей.
– Позволь мне сопровождать тебя, – попросил Николас. – Раньше я никогда не пользовался приглашениями, которые мне присылают, но теперь во мне проснулся живой интерес к книгам. Покажешь мне настоящие раритеты. А потом можем поужинать вдвоем. Мой повар узнал о твоих путешествиях по континенту и горит желанием впечатлить тебя изысканными европейскими блюдами.
Айрис взглянула на герцога и увидела,
Здравый смысл подсказывал ей, что надо взять себя в руки и не обращать внимания на сердечный трепет и на то, как пересохло в горле. Айрис понимала, что ей нужно отвести взгляд к окну, притвориться, что на улице происходит что-то очень интересное, и отклонить его предложение. Он не глупый. Он поймет.
Но она не отвела взгляда. Айрис посмотрела герцогу прямо в глаза и услышала собственный голос:
– Спасибо, я буду очень рада.
Камердинер герцога хорошо знал своего господина. Любой слуга, который годами прислуживает хозяину, умеет читать его мысли. Джонсон изучил Николаса Реднора, как никто другой. Собираясь на выставку, Николас обнаружил, что его камердинер заменил распорядок «Наш господин готовится к званому ужину» распорядком «Наш господин готовится к соблазнению».
В ванну добавили каплю ароматного масла. Процедура бритья была более тщательной, чем обычно, если такое возможно. Джонсон уделил особое внимание ногтям своего господина и распорядился подать лучшее белье. К тому времени, как Николас спустился из своих покоев, у него не оставалось сомнений, что слух о его предстоящем любовном свидании уже распространился по всему дому. Лакеи, которые будут прислуживать за ужином, после незаметно испарятся. Камердинер не станет дожидаться в гардеробной, пока Николас вернется, а просто загодя повесит на спинку кресла не один, а два шелковых халата.
