– Это все, что рассказал твой дядя? У меня сложилось впечатление, что ты узнал от него много нового.
Николас, повернувшись в сторону сада, слегка коснулся ее боком. Или, быть может, ей только показалось, но сладкие мурашки все равно пробежали у нее по спине.
– Дяде Квентину известно все о скандале и Псалтыри. Эта история произошла еще до его рождения, но он узнал о ней.
– Каким образом?
– Полагаю, услышал об этом дома и стал расспрашивать. Квентину эта история представляется головоломкой. Ее участники вели себя нелогично, их поступки были лишены смысла. Твой дед не стал бы присваивать манускрипт, рискуя делом всей своей жизни. Его продажа была бы равнозначна доказательству того, что он вор. Мой дед, в свою очередь, не стал бы присваивать Псалтырь, которую мог бы легко купить, если бы захотел.
Что ж, герцог изложил проблему очень четко.
– Видимо, дело было вовсе не в самой Псалтыри, – сказала Айрис. – Скандал просто стал способом разорить моего дедушку. Он ведь говорил мне, что его оклеветали намеренно.
– Не думаю, что они достаточно хорошо знали друг друга, чтобы так враждовать. Их связывала только продажа нескольких книг. Но нет никаких указаний на то, что они были друзьями, или врагами, или просто много общались. Один был книготорговцем, а второй – герцогом.
Иными словами, предполагать между ними какую-то близость было смехотворно. Все эти сделки даже не означают, что вообще были знакомы. Подобные дела легко можно вести через посредника, например, секретаря.
– Не думаю, что кто-то из слуг твоего деда еще жив, – сказала Айрис.
– Да, едва ли, – раздался шепот совсем рядом с ее ухом.
Айрис снова бросило в сладкую дрожь.
– Спасибо тебе за то, что узнал у дяди все, что мог. Полагаю, что если он слышал про эту историю, то она была известна и покойному герцогу. Это объясняет, почему он знал мое имя. Возможно, кто-то из его слуг сможет…
Кончики его пальцев легли на ее губы, заставив замолчать.
– Нет смысла строить догадки, я не хочу больше копаться в прошлом. Сейчас мне хочется думать только о том, как твои глаза похожи на ночное небо. Языки пламени от факелов позади нас отражаются в них крошечными звездами.
Нет, это пламя бушевало внутри нее. Оно поднялось из тлеющих углей костра, который загорелся, как только Айрис впервые увидела герцога. Ей нравился этот пляшущий огонь, нравилось, что он делает с ней. Глубокое возбуждение переливалось и пульсировало в жилах, дыхание участилось, ее грудь высоко вздымалась от ноющего желания.
Они все еще стояли в нескольких дюймах друг от друга, и этот крошечный разрыв создавал напряжение, граничащее с болью. Кончики его пальцев все еще касались ее губ. Посмотрев ему в глаза, Айрис разомкнула губы и нежно прикусила один из пальцев.
Он молча наблюдал за ней, но Айрис догадывалась, что он в этот момент чувствовал. Она знала, что не должна играть с огнем, но не могла остановиться. Внезапно он подхватил ее на руки и понес в тень.
Долго сдерживаемая страсть, словно вода, прорвавшая плотину, хлынула наружу и затопила их. Разум Айрис затуманился, она чувствовала только нарастающее удовольствие, пока они целовались и прижимались друг к другу, утоляя голод. Его руки ласкали ее сквозь шелк платья, и она ощущала исходивший от них жар. У нее подкосились колени, когда герцог приподнял ее, чтобы поцеловать в декольте, а его рука легла ей на грудь.
Если бы они могли остаться здесь, на камнях террасы, или если бы их комнаты находились рядом, они полностью отдались бы на волю страсти. Однако на террасе не было ничего, кроме перил и стены.
Тем не менее Айрис пыталась ответными поцелуями и ласками заставить герцога перейти к решительным действиям. Но тут раздался посторонний звук. Совсем тихий, едва заметный. Похоже, где-то рядом открылась и захлопнулась дверь.
Они оба застыли. А затем, опомнившись, Айрис вырвалась из его объятий и отступила в сторону. Тяжело дыша, она пыталась прийти в себя, в голове у нее царил хаос.
– Это, наверное, прислуга.
– Скорее всего, – согласился герцог. Взявшись за перила, он бросил взгляд в темноту, а потом посмотрел прямо на Айрис. – Так дальше дело не пойдет…
– Ты прав.
– Я пришел к выводу, что мы с тобой не враги. – Улыбка медленно расплылась по его лицу. – Впрочем, прямо сейчас мне наплевать, даже если враги. – Улыбка стала озорной. – Я могу добраться до твоей комнаты так, чтобы никто не заметил. Если я приду к тебе сегодня ночью, ты откроешь мне дверь?
«Да, да!» – хотелось крикнуть Айрис. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его. Ей хотелось отдаться на волю чувств, но внутренний голос предупреждал о том, что если она уступит, то дорого заплатит за час райского блаженства.
– Думаю, что нет, – произнесла она.
Он снова устремил взгляд в ночную тьму.
– Тогда ступай к себе, пока я закрываю глаза на то, что ты вовсе не убеждена в правильности своего решения, – сказал он.
Айрис повиновалась и ушла на дрожащих ватных ногах.
