– Да, вы, наверное, правы. Мне приходило в голову, что он имеет право на шкатулку. Учитывая то, как мой господин ее получил. При каких обстоятельствах. И как она его расстроила.
– Значит, вы все-таки заглянули внутрь?
Эдкинс посмотрел в окно на герцога, который ждал свою спутницу во дворе.
– Я не мог признаться его светлости, что предал доверие своего господина.
– Не сомневаюсь, вы сделали это, потому что беспокоились за него.
Он кивнул:
– В шкатулке не было ничего интересного. Несколько писем, которые я не осмелился прочесть, перстень с печаткой…
У Айрис упало сердце.
– И это все?
– Не совсем. – Он повернулся к ней лицом. – И еще там была книга, очень старая. Думаю, это был тот самый манускрипт, о котором вы меня спрашивали.
– Ваш господин знал, что вы видели содержимое шкатулки?
– Вряд ли. Хотя все может быть… Милорд был умен и прозорлив. Шкатулка исчезла на следующий день после того, как я ее открывал. Возможно, он заметил, что в ней кто-то копался.
Айрис подошла к нему.
– Мистер Эдкинс, я благодарю вас за то, что вы сказали мне правду. Вы представить себе не можете, как я вам признательна!
Эдкинс посмотрел на гостью:
– Вы, наверное, расскажете все его светлости. Он узнает…
Айрис тоже выглянула в окно. Герцог стоял, прислонившись к дверце экипажа, со скрещенными на груди руками, и хмуро смотрел в землю.
– Пожалуй, расскажу. Но среди всего, что вы нам сегодня поведали, подозреваю, моя книга беспокоит его в последнюю очередь.
Николас изо всех сил старался быть любезным. Он с большим трудом сосредоточил внимание на юной Гермионе Пейджет, хотя его мысли были заняты тем, что он узнал сегодня об отце и дяде. Девушка, в свою очередь, мило улыбалась и делала вид, что не догадывается, что ее вечернее платье стоит половину ежегодных доходов, которые герцог получал от поместья Мелтон-парк.
Сегодня он усомнился в том, что его гостье подходит эпитет «скромная». Она вела себя куда более зрело, чем в прошлую их встречу. Порой даже дерзко. Она вошла в гостиную вместе с матерью и, стоя в центре комнаты, ждала, когда герцог подойдет к ней. Дамы восхищенно замолкли, увидев в новой гостье идеальный образ молодой модной светской красавицы.
Ее платье надолго стало предметом обсуждения среди пожилых матрон – к большому неудовольствию Фелисити, которая надела один из своих новых парижских нарядов. Между ней и мисс Пейджет развернулось своего рода соревнование. Фелисити присоединилась к разговору Николаса с мисс Пейджет и быстро перевела его на Париж и французские магазины. Обе дамы стали горячо обсуждать их, выясняя, какие лучше. Мисс Пейджет оказалась победительницей в этой дискуссии.
Улыбка не сходила с лица Николаса, он старался делать вид, что ему интересно, а сам незаметно оценивал мисс Пейджет, которая явно знала себе цену. У него сложилось впечатление, что, будь он чуть менее высоким или чуть менее привлекательным, она бы решила, что он для нее не годится.
Николасу не нравилось имя Гермиона. Все эти гласные и слоги раздражали его. К тому же мисс Пейджет была явно раздосадована тем, что герцог вышел на террасу поприветствовать ее только через час после приезда. Они с Айрис поздно вернулись, а потом ему нужно было переодеться, так что задержки никак нельзя было избежать. Николас, конечно, мог ждать приезда новой гостьи весь день, не покидая усадьбу, на что, вероятно, мисс Пейджет и рассчитывала.
Если бы не долг, заставлявший герцога думать о благосостоянии семьи, он не стал бы лебезить перед мисс Пейджет. Но тридцать тысяч дохода в год… Приходилось то и дело повторять про себя это число, иначе было чертовски трудно оставаться галантным.
Николасу удалось не пялиться на Айрис, но это стоило ему неимоверных усилий. Словно для того, чтобы подчеркнуть, что она не мисс Пейджет, Айрис сегодня вечером надела голубое шелковое платье, которое привезла в Лондон с континента. В тех редких случаях, когда их взгляды встречались, Николас видел в ее глазах нетерпение. На обратном пути он упомянул, что мистер Эдкинс рекомендовал ему тщательно обыскать чердаки, и Айрис хотелось заняться сейчас именно этим, а не выслушивать мнение тети Агнес о необходимости вызвать в Лондон армию, чтобы перестрелять всех неблагодарных демонстрантов.
Видя, что Фелисити и мисс Пейджет глубоко погружены в дискуссию, Николас извинился и отошел от них. Айрис неторопливо последовала за ним к дверям на террасу, обмахиваясь веером, и выскользнула наружу.
– Надеюсь, мы скоро спустимся к ужину, – сказала она, подойдя к балюстраде террасы, где стоял Николас.
– Ты, наверное, голодна, нас долго не было дома.
– Мне не терпится поскорее начать и закончить трапезу. Я хочу сослаться на головную боль и уйти к себе вскоре после ужина, чтобы пойти поискать вход на чердак.
– Не разумнее ли подождать, пока я смогу провести тебя туда? Чердак забит всяким хламом до самых стропил, и ты вряд ли сумеешь одна передвинуть мебель и сундуки.
