Миссис Пейджет и ее дочь удалились вскоре после того, как джентльмены присоединились к дамам в гостиной. Николас изрядно устал от общения и хотел только одного – чтобы вечер скорее закончился. Утром он был намерен распрощаться с юной светской красавицей и ее матерью и отправить их восвояси.
Компания медленно расходилась – на вкус Николаса, уж слишком медленно. Наконец в гостиной остался только изрядно выпивший дядя Феликс. Он широко улыбнулся племяннику и жестом указал на стул рядом с собой.
– Садись, давай поговорим! Обычно в последний вечер праздника гости расходятся далеко за полночь. Но у наших старушек силы уже не те!
– Боюсь, я тоже вымотался, дядя. День выдался долгий.
Феликс нахмурил брови:
– Да уж, черт возьми, тебе сегодня пришлось несладко! Надо же было приехать к Квентину и застать его в таком ужасном состоянии! Должно быть, ты был потрясен.
– Ты ездил вместе с Уолтером и Дугласом повидаться с ним?
– Что? Я? Нет-нет! Я в том возрасте, когда зрелище человека, который лежит на смертном одре, навевает меланхолию. Мы с Квентином не были близки даже в детстве. Я всегда лучше ладил с твоим отцом и отцом Чейза. Грустно, что мы потеряли их обоих.
Он отхлебнул изрядную порцию из своего стакана. Николас хотел воспользоваться этим и убежать, но что-то остановило его.
– Скажи, тебе известна причина, которая заставила моего отца драться на дуэли? – поколебавшись, спросил он.
– Честь семьи.
– Так он сам говорил. – Николас против воли вспомнил, как умолял отца, который метался в полубреду от загноившейся раны, объяснить ему причину поединка. – Но мне кажется, ты знаешь больше.
Феликс, снова поднесший стакан ко рту, пристально посмотрел на него сквозь стекло. Сделав глоток, он поставил стакан на стол.
– Я знаю очень мало. Кто-то что-то сказал в его присутствии. Это была отвратительная ложь, с которой он не мог смириться. Твой отец вызвал негодяя на дуэль, она состоялась, а дальше ты все знаешь… Когда твоему отцу стало совсем худо, его противник бежал в чужие края. Я думаю, в Америку. Он знал, что если этого не сделает, то его ждет виселица. Никому не позволено безнаказанно убивать сына герцога на дуэли, даже если это было непреднамеренно. На самом деле это был почти несчастный случай. Твой отец выстрелил мимо цели, и его противник хотел сделать то же самое, но был настолько плохим стрелком, что случайно попал ему в… Впрочем, это тебе уже известно. Дьявольское невезение.
Казалось, Феликс погрузился в воспоминания. Он опустил голову, а его потупленный взор затуманился.
– Ложь касалась дедушки? – спросил Николас. – Его кто-то назвал вором?
Феликс поднял голову и с удивленным видом уставился на Николаса.
– Ты имеешь в виду моего отца? Черт возьми, нет! Во всяком случае, я слышал другую историю. Речь шла о моем брате Фредерике.
Николас наконец оставил Феликса наедине с его виски, испытывая некоторое облегчение. Впрочем, разговор с дядей озадачил его. Он поднялся по лестнице, но направился не в свои покои, а к другой лестнице – на крышу. Поднявшись по ступеням, он вышел на галерею, скрытую за парапетом.
Николас подошел к тому месту, с которого когда-то упал дядя Фредерик, а потом двинулся дальше. Остановившись наконец, он поднял голову и посмотрел в ночное небо. Николас понимал дядю, который предпочитал бывать здесь ночью, когда светили звезды. В такую ясную погоду казалось, что находишься под покровом из крошечных огоньков. Николас никогда не видел в Лондоне такого неба, даже в парках. Стоя здесь и глядя вверх, можно было ощутить вкус вечности.
Замешательство Николаса притупилось, а чувство облегчения, наоборот, возросло. Он боялся – и даже почти убедил себя в этом, – что вопрос семейной чести так или иначе имеет отношение к Псалтыри, которую искала Айрис. Николаса тяготила мысль о том, что его отец умер из-за слухов, связанных с Баррингтоном, а может быть, даже из-за прискорбного поступка. Если бы это было так и если бы Айрис доказала, что его дед солгал и манускрипт действительно хранился у него, это означало бы, что хороший человек умер напрасно.
Впрочем, нет, не напрасно! Правда здесь не имела значения. Честь есть честь. Если кто-то назвал вас негодяем – и даже если вы на самом деле были таковым, – то все равно нельзя было оставлять оскорбление безнаказанным.
Причиной того, что в памяти Николаса вновь ожили воспоминания об отце, были поиски Айрис, ее решимость идти до конца.
Но если верить Феликсу, вопрос чести, заставивший его отца драться на дуэли, касался не дедушки, а дяди Фредерика. Какие же слухи могли бросить тень на его честь?
После он не женился второй раз, у него не было детей. Может быть, кто-то предположил, что Фредерик предпочитает мальчиков? Но вот только ему было бы наплевать на такой глупый слух. К тому же все знали, что он был завсегдатаем лучших борделей Лондона.
Николас не мог придумать ни одного оскорбления, которое Фредерик воспринял бы всерьез. Но, конечно, не Фредерик вызвал противника на дуэль, а его брат, отец Николаса.
