Айрис велела горничной приготовить ее ко сну, а потом отпустила. Оставшись одна, она переоделась: сняла халат, сбросила ночную рубашку и надела другую, гораздо менее скромную. Передвинула лампу в дальний угол комнаты, чтобы сделать освещение более рассеянным. Сбросив белый чепец, под который горничная аккуратно убрала ее расчесанные волосы, Айрис легла на кровать.
Он сказал, что придет к ней сегодня вечером. Если он этого не сделает – что ж, в таком случае можно будет утверждать, что мисс Пейджет произвела на него слишком сильное впечатление, хотя он и не признался в этом.
Айрис рассмеялась над собой, но смешок застрял у нее в горле. Даже если так, он все равно придет. Потому что он был мужчиной. Он был герцогом. А она была «подругой». Даже если он намеревался утром сделать этой девушке предложение, он не стал бы отказывать себе в удовольствии вечером.
Это была циничная мысль, недостойная ее. Николас ничем не заслужил таких подозрений. Да, он флиртовал с Айрис, но как еще он мог относиться к ней? У него не было выбора.
Она вдруг вспомнила, как начала заниматься книготорговлей. После смерти отца в доме осталось несколько хороших книг, которые собирал еще ее дед. Когда и мать умерла, а кладовая совсем опустела, Айрис обратилась к этим книгам и другим ценным вещам и стала думать, кому бы их продать.
Среди бумаг деда она нашла имена старых коллег и коллекционеров. Айрис отнесла одну редкую книгу книготорговцу во Флоренции. У него был магазин в тени храма Санта-Мария-Новелла.
Видно, он сжалился над ней, потому что хорошо заплатил за книгу, а потом усадил рядом и дал совет.
– Не используй фамилию Баррингтон, – сказал книготорговец. – Купи приличное платье. Не будь гордячкой, если нужно, флиртуй немного с мужчинами, они всегда готовы отупеть ради хорошенькой женщины. Заведи друзей, для которых сможешь быть посредницей. Тогда не придется тратить деньги на свой магазин.
Айрис последовала почти всем его советам. Она перешила для себя мамино лучшее платье и спланировала поездку в Милан с оставшимися книгами. Заставила себя отодвинуть горе в сторону и вспомнить, кто она такая. Единственный совет, которому она не последовала, касался фамилии. Ее отец в свое время сменил ее, чтобы его приняли в мире торговли произведениями искусства. Однако на своих визитных карточках Айрис велела напечатать фамилию Баррингтон.
Возможно, извращенное чувство гордости заставило ее это сделать. Впрочем, скорее, ею руководил внутренний гнев из-за того, что их семью разрушила чья-то ложь. Использовать другое имя означало бы признать, что ложь была правдой. Айрис не желала смиряться с несправедливостью.
Остальные советы старого книготорговца оказались ценными. Айрис не замечала, что фамилия сильно мешает ей. Время шло. Мало кто в окружении Айрис помнил историю ее деда, приключившуюся в далекой Британии. А те, кто помнили, наоборот, из любопытства стремились познакомиться с ней.
Мелтон-парк погрузился в сон, как это бывает только в старых усадьбах. Звуки, скорее ощущаемые, чем слышимые, прекратились. Дуновение ветерка только подчеркивало тишину.
Внезапно в спальню Айрис проскользнула чья-то тень. Это был он, все еще одетый в ту же одежду, в которой он был на ужине. Развязывая узел галстука, он направился к Айрис. Подойдя к изножью ее кровати, сбросил сюртук.
Она села на кровати и стала смотреть, как он раздевается. От лампы исходило достаточно света, чтобы она могла разглядеть выражение его лица. Он был печален. Рассеян.
– Тебя никто не видел? – спросила она.
– Никто, я спустился с крыши.
– Ты думал про своего дядю? Это тебя огорчило?
– Потому что он упал с крыши? Нет. И потом, крыша от этого не стала местом для скорби. Нельзя долго грустить под таким звездным небом. Оно заставляет задуматься о вечности, но никак не грустить.
Николас казался задумчивым, погруженным в свои мысли, которые витали далеко отсюда. Он как будто еще не вернулся с неба на землю. Айрис не верила, что горе не затронуло его, но Николас, видимо, научился справляться с ним.
Она расстегнула халат и спустила его с плеч, а потом подползла к Николасу по кровати и опустилась на колени, чтобы помочь ему раздеться. Когда он предстал перед ней во всей своей великолепной наготе, она встала с кровати и обняла его. Позволив себе один глубокий, долгий поцелуй, Айрис проложила губами дорожку вниз по его шее и плечу, груди и торсу.
Затем она спустилась еще ниже и, встав на колени, взяла в руки член Николаса. У него перехватило дыхание, когда Айрис осмелилась поцеловать его кончик. Она ласкала его, целовала и поглаживала до тех пор, пока не услышала стон. И тогда Айрис отважилась пойти дальше…
Николас не сразу восстановил дыхание. Он сжимал Айрис в объятиях, постепенно приходя в себя. Она изумила его. Он и не подозревал, что она настолько искушена в любовных утехах.
