Она вынула книгу, чтобы лучше рассмотреть иллюстрацию, и увидела, что под ней лежит сложенный листок бумаги. У нее затрепетало сердце. Возможно, это было письмо ее деда, в котором он договаривался с герцогом о продаже манускрипта.
Она развернула листок, но тут же снова сложила его. Это действительно было письмо, но не то, которое она ожидала увидеть. Почерк был женским. Разочарованная, Айрис положила письмо обратно в шкатулку. У нее не было ни малейшего желания читать личную переписку семьи Реднор.
Снова сосредоточившись на Псалтыри, она краем глаза заметила, что на листке написан адрес получателя. Сердце Айрис забилось так сильно, что отозвалось болью в голове. «Реджинальд Баррингтон… Флоренция…» Это было имя ее дедушки.
Дрогнувшей рукой она снова взяла письмо и на этот раз прочла его целиком.
Впервые за всю свою жизнь Айрис почувствовала, что вот-вот упадет в обморок.
– Я велел Джереми заехать сюда, потому что это по пути в Лондон. Так мы сэкономим время, – сказал Чейз. – Его жена Элиза тоже внесла свой вклад в расследование, но она сейчас наверху, отдыхает.
Николас окинул взглядом молодого человека, сидевшего напротив него в малой столовой. Два лакея убирали со стола остатки трапезы. Чейз с Минервой сидели по левую и по правую руку от Джереми. Все трое смотрели на герцога, своего клиента.
Николас был достаточно осведомлен о ремесле Чейза, чтобы помнить, что этот юноша начинал работать у Минервы задолго до того, как они с Чейзом заключили брачный и профессиональный союз. Джереми был высоким парнем с точеными чертами лица и довольно длинными волосами. Сейчас он был одет как рабочий, но Николас видел его раньше и в платье джентльмена. Одним из талантов Джереми была способность казаться своим в любом обществе, в котором он оказывался.
Минерва подтолкнула к нему через стол документ на веленевой бумаге.
– Я попросила у Сандерса партнерское соглашение о работе фабрики, на случай если нам понадобится свериться с ним.
Николас провел пальцем по краю документа.
– Судя по тому, что вы все здесь, у вас дурные новости.
– Более чем, – мрачно сказал Чейз. – Боюсь, дела обстоят даже хуже, чем ты ожидаешь. Расскажи ему, что ты узнал, Джереми.
– Я приехал в Манчестер, и меня сразу приняли на фабрику, – начал Джереми. – У меня есть опыт работы с машинами, да еще письмо мистера Уитерса, так что начальник цеха с радостью нанял меня. Несколько пинт после работы с тамошними ребятами, и я начал постигать секреты фабрики.
– Аткинсон ворует? – спросил Николас.
– Да, но не так, как вы себе представляете. Он не просто берет деньги из кассы, а использует машины по ночам для своего личного дела. У ночного производства свои работники и свои заказчики.
– Но не все можно разделить, – сказала Минерва. – Здание и связанные с ним расходы, станки и их обслуживание, а также склады и тому подобное.
– Вот почему он не хотел предоставлять полный отчет о течении дел. Это вызвало бы вопросы относительно избыточных расходов, – сказал Николас. – Аткинсон гораздо умнее, чем я думал.
Джереми взглянул на Чейза и прочистил горло.
– Настоящая проблема в том, что Аткинсон работает не с шерстью, а с хлопком.
Николас потянулся к документу, открыл его и быстро пробежал глазами, чтобы убедиться в том, что в его памяти правильно запечатлелись основные пункты партнерского соглашения.
– Твоя фабрика очень похожа на производство, которое дядя оставил в наследство Минерве, – сказал Чейз. – У дяди были условия, на которых он настаивал. В нашем случае это был нижний порог заработной платы. В твоем…
– Требование, чтобы сырьем для переработки была только шерсть от местных овец, – закончил за него Николас. – Дядя временами был довольно странным человеком.
– Дело не в том, что он стремился поощрить разведение овец, насколько я понял, – промолвил Джереми. – А в том, что он принципиально не хотел заниматься переработкой хлопка.
– Разумеется, – согласился с ним Николас, который хорошо знал дядю и понимал, что им двигало. – Он всегда язвительно отзывался о фабриках, импортирующих хлопок из Америки. Хлопок, который собирали рабы на плантациях в южных штатах. В Англии мы объявили рабство вне закона. Наш флот останавливает корабли с рабами в открытом море, но наши фабрики продолжают закупать хлопок, поддерживая тем самым рабство за океаном. Я не думаю, что Аткинсон получает хлопок из Индии или откуда-нибудь еще.
Джереми покачал головой:
– Я видел маркировку на контейнерах с хлопком-сырцом. Для этого мне пришлось проникнуть на склад фабрики.
– Ты не имел права это делать, – строго сказала Минерва. – Нельзя проникать на территорию, принадлежащую работодателю. Это нарушение закона. Ты снова проявил инициативу, не спросив разрешения у нас.
– И слава богу. Я благодарю вас за это, – вмешался Николас. – Теперь я знаю, что делать с Аткинсоном и с этим партнерством.
Слуги убрали тарелки со стола и подали кофе. В центре появилась тарелка с пирожными, похожими на те, которые нравились Айрис. Николас решил отнести ей парочку. Он отодвинул свой стул и встал, чтобы пойти поискать ее.
Больше никто не двинулся с места.
