Николас застыл, глядя на шкатулку из черного дерева, а затем легонько коснулся крышки кончиками пальцев.
– Зевс… – пробормотал он. – Значит, это…
– Да, это она.
Айрис открыла шкатулку, чтобы достать Псалтырь. Внутри больше ничего не было. Николас взял манускрипт и полистал его.
– Восхитительно.
Он замолчал и погрузился в изучение книги. Айрис заговорила, чтобы прервать давящую тишину:
– Возможно, диван раньше стоял в гардеробной твоего дяди. На нем-то его камердинер и видел шкатулку много лет назад. В любом случае, мы нашли Псалтырь.
– Да, вот она, я держу ее в руках. – Николас положил Псалтырь обратно в шкатулку. – Ты была права. Произошла вопиющая несправедливость. Мой дед украл дорогой манускрипт и тем самым разрушил жизнь твоей семьи.
– Возможно, он просто забыл про нее. Твой дед был герцогом, обремененным множеством дел. Продажа какой-то книги вряд ли имела для него большое значение.
– Я тоже герцог, но я бы о таком не забыл.
– Да, сейчас у тебя хорошая память, но лет через десять, когда твоя жизнь будет полна обязанностей и забот о судьбе королевства, когда все, что связано с титулом, ляжет на твои плечи, ты, вероятно, тоже позабудешь о мелочах.
На лице Николаса медленно появилась понимающая усмешка.
– Ты очень добра и всему находишь оправдание. Но что было, то было, и не надо притворяться, что в этом никто не виноват. – Николас закрыл шкатулку и протянул ее Айрис. – Возьми манускрипт и делай с ним что хочешь. Можешь продать его, это будет небольшой компенсацией за те страдания, которые эта книга по вине моего деда причинила твоей семье.
Она не взяла шкатулки.
– Мне кажется, было бы лучше вернуть книгу человеку, которому она принадлежит по праву. Псалтырь украли не у моего деда, он ведь был только посредником в несостоявшейся сделке.
– Да, конечно.
– Ты мог бы отослать книгу владельцу, приложив письмо с сообщением, что она была найдена на чердаке при расчистке всякого хлама. Ведь это правда. Напиши также, что книга, как ты узнал, принадлежит ему, и поэтому возвращаешь ее с извинениями.
– Я сомневаюсь, что это обелит имя твоего деда. Или твое.
– Твой мир тесен, а мой – еще меньше. Со временем о находке и возвращении Псалтыри станет известно тем, кто пользуется в нем авторитетом.
Николас привлек Айрис к себе и прижался лбом к ее лбу. Они долго смотрели в глаза друг друга.
– Ты очень великодушна.
– Для меня вся эта история неожиданно утратила свое значение…
Айрис было теперь не до Псалтыри, которую она так долго искала, не до желания восстановить доброе имя деда. Ей казалось, что сейчас в мире существуют только она и Николас. Когда они стояли вот так близко, казалось, что их души сливаются воедино.
– И что теперь? – тихо спросил Николас и поцеловал ее.
– Теперь я вернусь в Лондон, в свой маленький книжный магазин, к своим аукционам… А ты будешь заниматься тем, чем обычно занимаются герцоги.
По лицу Николаса пробежала тень. Они оба знали, какие дела ожидают герцога.
– Розамунда и Кевин сегодня отправляются в город. Я попросила их взять меня с собой, – добавила Айрис.
– Мне бы хотелось, чтобы ты осталась здесь хотя бы до завтра.
– Вряд ли это разумно. Сплетни в деревне распространяются быстрее молнии. – Она выдавила из себя широкую улыбку и крепко прижалась к нему. – А теперь поцелуй меня как следует, чтобы мне было что вспоминать на обратном пути.
Николас припал к ее губам в горячем, нетерпеливом, жадном поцелуе. Такие поцелуи обычно делают женщину слабой, податливой, готовой на все ради страсти. Айрис не стала сопротивляться охватившему ее неистовому желанию.
Когда страсть была утолена, она коротко поцеловала Николаса в губы на прощание и вышла из библиотеки.
Айрис явно избегала его. Теперь Николас был в этом уверен. Она отклоняла его приглашения, отделываясь пустыми отговорками. На его письма отвечала мило и вежливо, игнорируя его нетерпение. Наконец он выследил ее на аукционе недвижимости, но она не села с ним рядом.
Николас предположил, что Айрис решила отдалиться от него из-за мисс Пейджет. Благодаря усилиям тети Долорес по всему Лондону поползли слухи. Долорес хватило безрассудства написать племяннику письмо, в котором она намекала, что он должен как можно скорее посвататься к мисс Пейджет, чтобы репутация девушки не пострадала.
– Я ничем не заслужил этого кошмара, – жаловался Николас Кевину, когда они катались верхом в Гайд-парке подальше от тех мест, где дамы могли бы напасть на них исподтишка. – Я даже не приглашал ее на тот ужин и уж точно не просил остаться на ночь под моей крышей. Это все устроили тетушки. Я даже не нанес визит к Пейджетам после возвращения в Лондон, что уже почти невежливо. Но все эти перешептывания раздули из мухи слона.
– Мне сказали, что ты танцевал с ней на балу два дня назад.
– Один раз! Я танцевал еще с тремя девушками. По одному разу с каждой. – К сожалению, обнадеженные матери этих трех девушек тут же принялись плести собственные интриги. – Это несправедливо! Еще два года назад никто не пытался выдать за меня свою дочь.
