– Ты уверена в том, что правильно поступаешь?
На этот раз Айрис не смогла кивнуть.
– В подобной ситуации джентльмен не требует объяснений, а просто отступает, – сказал Николас. – Но сегодня я ощущаю себя скорее негодяем, чем джентльменом, и поэтому хочу отстоять свою правоту.
Айрис чувствовала, что он сейчас поцелует ее, и могла бы остановить его. Но внутренний голос снова стал нашептывать ей: «Никто не узнает. Никому до тебя нет дела. Это всего лишь маленький обман».
Вполне возможно, это было их последнее свидание, но и его Николас принял как подарок судьбы. Его вовсе не волновало, что он соблазнил ее. Недолго думая, он повел Айрис в спальню, раздел и, сбросив с себя одежду, присоединился к ней на кровати.
В окна лился солнечный свет, и Николас был рад этому. Он хотел видеть Айрис в минуты близости, ублажая ее, всем своим телом воспевая женщину, которую успел так хорошо узнать. Он купался в удовольствии и переполнявших его чувствах, смакуя каждое прикосновение, каждую ласку, касаясь ее тела и души так, как никогда еще не делал, но как следовало бы делать с самого начала. Он сбросил с себя всю броню, полностью открылся ей, и результат оказался восхитителен.
Николас позаботился о том, чтобы доставить ей всякое возможное удовольствие, медленно увлекая Айрис за собой, пока неистовство не овладело ею. Он целовал ее всю, каждый дюйм, как будто горячими губами ставил на ней клейма, свои печати. Николас хотел навсегда запечатлеться в ее памяти, как в его душе навсегда запечатлелись воспоминания об Айрис. Возможно, это был их последний раз, и Николас хотел, чтобы он стал самым лучшим.
После, когда они лежали, слившись в объятии, наслаждаясь свежим вечерним ветерком и безмолвной негой близости, он поцеловал ее в висок и вдруг ощутил соленый вкус слезы.
– Что такое? – Укол совести нарушил его умиротворение. – Я тебя расстроил?
– Нет. – Айрис вытерла глаза ладонью. – Я просто женщина, только и всего. Иногда мы плачем от счастья, а не от горя.
Николас почувствовал облегчение.
– У тебя есть бальное платье?
– Есть платье, которое сгодится. А почему ты спрашиваешь?
– Через два дня будет бал. Я бы хотел, чтобы ты приехала на него. Хозяйка дома пригласит тебя, если я ее попрошу.
Широкая улыбка расплылась по ее лицу.
– Хорошо быть герцогом.
– Во всяком случае иногда. – Николас крепче прижал ее к себе. – Мне хочется потанцевать с тобой.
Айрис замерла. Он ждал ее ответа.
– Разве это разумно? – наконец заговорила она. – Ты хочешь, чтобы все видели, как мы танцуем? Требовать от хозяйки дома, чтобы она пригласила меня на бал, уже само по себе некрасиво, но если ты к тому же станешь танцевать со мной у всех на виду, это не останется незамеченным. Пойдут слухи…
– Мне все равно, – перебил ее Николас.
– И зря. – Она повернулась в его объятиях, чтобы посмотреть ему в лицо. – Сейчас тебе трудно собраться с мыслями. Ты говоришь, не подумав…
– Я все хорошо обдумал.
Она нахмурилась:
– Значит, мы думаем о разном. Если мы пойдем на это, все решат, что наша связь продолжается. Но я уже говорила, что не собираюсь быть твоей любовницей.
– Я не прошу тебя стать моей любовницей. – Николас поцеловал ее в слегка нахмуренный лоб. – Я хочу знать, согласишься ли ты стать моей женой.
Нормальная женщина упала бы в обморок от счастья, услышав, что герцог делает ей предложение. Но только не Айрис Баррингтон. Она высвободилась из его объятий и приподнялась на одной руке, чтобы посмотреть на него сверху вниз.
– Ты сумасшедший?
– Я влюбленный мужчина, Айрис, и хочу все называть своими именами. И поступать соответственно.
– Но тебе нельзя, и ты это знаешь. Наследство, которое я получу, – это целое состояние для меня, но для тебя это жалкие деньги, которых не хватит, чтобы решить твои финансовые проблемы. Минерва рассказала мне о них. Тебе нужно жениться на мисс Пейджет или на ком-то вроде нее.
– Я справлюсь со всеми трудностями. Мое положение уже улучшается. Не бойся, ты не будешь нищей герцогиней.
Она подвинулась на край кровати и потянулась за своей одеждой.
– Для меня это большая честь, но один из нас должен сохранять здравомыслие. Ты не можешь жениться на мне.
Он потянулся к ней и, схватив за руку, снова заманил в постель.
– Я могу делать все, что захочу. Я понимаю, что удивил тебя своим предложением. Прошу тебя, подумай несколько дней.
Ее глаза заблестели – от горьких слез, а не от счастья.
– Я не могу… Просто не могу…
Он не стал спорить. Попытался скрыть разочарование, скрыть бурю, которую Айрис вызвала в его сердце своими словами. И просто молча обнимал ее, пока она не пришла в себя, а потом помог ей одеться.
– Я не поеду на бал, но там будет Розамунда, она тебя не бросит, – сказала Минерва, наблюдая, как ее горничная раскладывает два платья в гардеробной. – Нам с Розамундой больше нравится серое шелковое с серебряным отливом. При свечах оно приобретает оттенок, очень похожий на цвет шампанского в бокале. Это платье должно тебе подойти. Моя горничная быстро подгонит его по твоей фигуре.
