Он позвонил, звонок был долгожданным, и сначала Флора обрадовалась. Ее голос, как всегда от внезапной радости, зазвучал излишне ласково, доверительно. И русский тренер, видимо растроганный и завороженный этой ее интонацией, не он первый, как маленький мальчик, взял и выложил доброй тете свой замысел, свою военную хитрость. Напрасно.
Флора ответила на происки Клаудио именно так, как должна была ответить. Флоре не в чем себя упрекнуть, но она все упрекала и упрекала. Ехала и упрекала. И все крутила в памяти свою формально вполне вежливую фразу: «Я не могу принять ваших условий, Клаудио. Вы ставите меня в неловкое положение. Извините».
Просьба Клаудио заключалась в том, чтобы Флора заранее подготовила Синчаука и Турасаву к известию о «новом Майкле Чайке». Окей. Хочешь, чтоб я их заранее к чему-то подготовила? Покажи мне это «что-то».
– Нет, – вздохнул Клаудио. – Это выведет Майкла из равновесия, и он потом не сможет произвести должного впечатления на Синчаука. Флора, я обращаюсь к вам как к умной женщине…
Он звонил Флоре на мобильный, она сидела в парикмахерском кресле, телефон был поставлен на громкую связь, и милейшая парикмахерша Линор, с которой Флору познакомила жена Синчаука, слушала с любопытством. К ней тоже иногда обращались как к умной женщине. Обычно это не предвещало ничего хорошего.
– Флора, квадруплы Майкла стали иными неспроста. Неподготовленного человека причины могут шокировать. Мужчины в этих вопросах большие скептики, чем женщины. Поэтому я к вам и обращаюсь…
Клаудио нес околесицу. Флора не выдержала:
– Клаудио, говорите, пожалуйста, по существу.
Линор стала работать медленнее.
– Флора, еще в марте мне звонили из Москвы. В Российском союзе фигуристов был заслушан доклад психолога Макарова о прыжках Майкла. Там паранормальные явления задействованы! Называется «небесная лонжа». Макаров – гипнотизер, считайте, что злой волшебник. В августе он прилетал на «Дикий цветок» и загипнотизировал Ларису Рабин. Она ему под гипнозом свой телефон отдала. И на Майкла гипнотически напал… Когда Майкл в судейском президиуме сидел… Помните, он еще уснул тогда? Прямо за столом, помните? Представьте, с какого он расстояния работает! Ни Синчауку, ни Турасаве я всего этого сказать не смогу. Только вам… Женщины к подобным вещам чувствительней. Но вы, пожалуйста, пока держите это в секрете, раньше времени их не шокируйте…
Бедняжка Линор замерла с ножницами в руках, внимательно и изумленно глядя на Флорино отражение в зеркале. Флора была вынуждена остановить «бурлящий поток чужого сознания»:
– Я не могу принять ваших условий, Клаудио. Вы ставите меня в неловкое положение. Извините.
И дала отбой, перейдя на детальные обсуждения ситуации теперь уже с Линор – простодушной, не скрывающей любопытства, спрашивающей в лоб.
«Вы сделали мой день!» – могла бы сказать Линор, когда Флора уходила. Не сказала, подумала только. Флора тоже об этом подумала. С грустью.
Теперь Линор будет, как инфекцию, пересаживать сплетню с одной подстригаемой головы на другую, пока разбухший подробностями колобок не докатится сначала до жены Криса Синчаука и немедленно после этого до его собственных «высоких ушей». Хорошо еще, что других свидетелей не было: Линор работает дома. В ее громадном дворце с пятью спальнями оборудован уютный маленький парикмахерский салончик на одно кресло.
Вечером Флора Кавадису перезвонила. Ни о русском гипнотизере, ни о паранормальной «небесной лонже» он больше не сказал ни слова: стыдился. Флора не оправдала его ожиданий – не оказалась женщиной в должной мере «умной».
Но разговор шел по прежнему сценарию. Клаудио просил Флору «подготовить» Синчаука к тому, что прыжки Майкла не те, что были на чемпионате. Флора вежливо просила показать ей «нового Майкла». Она должна видеть эти прыжки до того, как станет «готовить» Синчаука и Турасаву. Должна же она знать, к чему их подготавливает!
Клаудио на предварительный показ не соглашался. Предварительного показа быть не может. Только совместный.
– На это есть серьезнейшие причины! – Клаудио почти кричал. – Я, Флора, не сумасшедший!
«Я тоже», – подумала Флора.
Она подъехала не в десять, а в десять двадцать. Синчаук пришел на полчаса раньше. Итого – ровно пятьдесят минут они маялись на катке втроем: Майкл Чайка – «летучий канадец», звезда и надежда канадского спорта, Клаудио Кавадис – тренер и хореограф вышеозначенной звезды, Крис Синчаук – директор программ, глава альбертского провинциального отделения Canadian Skating Union.
Первые полчаса прошли относительно ровно. Синчаук попросил начать. Без Флоры. Кавадис категорически отказался. Его право. Синчаук вышел на улицу, уселся в «форд» неприличного для мужчины вишнево-красного цвета – взял машину жены, своя в ремонте – и погрузился в дела: звонил, разбирал завалы личной электронной почты, служебная всегда была в идеальном порядке. Злился. Его что, специально злят? С другой стороны, кто ж его просил раньше приезжать? Стечение обстоятельств, хотел после показа кое-куда успеть, из-за упрямого Кавадиса не успеет…
