– Нет. Любовный роман! Шакара! И как я сразу не подумал! Благодарю, мэм! Мне срочно нужно поговорить с мадам Бджиллинг!
– Но… Как же?!
Бёрджес протиснулся мимо Бланшуазы Третч и торопливо направился к выходу из номера. Когда он закрыл за собой дверь, до него донесся звон разбитого бокала. За которым последовал второй такой же звон. Учитывая, что не раздалось ни всплеска, видимо, прежде, чем швырнуть бокалы на пол, огорченная мадам опустошила оба.
Но Бёрджес уже думал о другом. Кажется, он знал, как выманить нужные ему сведения…
…Кенгуриан Бёрджес, к своему счастью, был единственным ребенком в семье, но у некоего вокзального констебля была сестра. И сестра эта обожала дамские романы – еще больше она обожала прожуживать все уши брату, рассказывая о том, что называла «волнительными любовными перипетиями» со страниц этих романов. Его подобное всегда невероятно раздражало, но кто мог знать, что однажды любовные перипетии ему пригодится…
Спустившись на первый этаж, Бёрджес подошел к стойке и с ненавязчивым видом облокотился на нее, чуть задев при этом граммофон. Головка с иглой подпрыгнула, мелодия на миг прервалась, а потом продолжилась, но с другого места.
– Ужин еще не готов, мистер Бёрджес, – сказала мадам Бджиллинг.
– Я не из-за ужина, мэм. Я к вам по делу… Э-э… гм… в смысле, шакара. Мэм, я был не совсем откровенен. Мисс, которую я ищу…
– Ни слова больше! Я ведь уже сказала: я не выдаю своих постояльцев. Особенно, когда речь идет о даме. Вы мне нравитесь, мистер Бёрджес, но кто знает, что у вас на уме.
– Не горячитесь, мадам Бджиллинг. Позвольте мне договорить. Помните, я сказал, что у меня интерес к этой мисс самый прозаический? Так вот, на деле он вполне лирический. Я бы даже сказал, что романтический. Или и вовсе трагический.
Хозяйка гостиницы округлила глаза.
– Это еще как понимать?
– Шакара.
– Понятнее не стало.
– Я расскажу вам всю правду, мадам Бджиллинг, и надеюсь, в вашем сердце отыщется хоть немного сочувствия. Мисс, которую я ищу, мэм, она моя…
– Кто?
– Возлюбленная, – сказал Бёрджес, и заговорил быстро-быстро, словно побежал по ниточке, ведущей в один из сестриных гадких романов: – Ее зовут Гилли, но представилась вам она, вероятно, иначе. Мы с Гилли собирались обвенчаться, и я пришел к ее отцу, жестокому корабельщику, просить благословения, но тот рассмеялся – старик сказал, что ни за что не позволит нам быть вместе и что подыскал ей куда более выгодную партию, чем я. Меня выгнали, а Гилли заперли в комнате и начали готовить к свадьбе. Каков был мой ужас, когда я узнал, что мою возлюбленную хотели выдать замуж за некоего… м-м-м… крайне отвратительного доктора. Он в душе дряхлый старик, от него не дождешься ни доброго слова, ни даже взгляда. Мрачный как тень, весь город его ненавидит – даже флики! И не зря: черствее человека вы бы не нашли во всем Габене – можете не верить, но он никогда не улыбается. Связать с ним свою жизнь было бы худшей судьбой. Разумеется, я не мог подобного допустить. Накануне свадьбы мне удалось вызволить Гилли, и мы сбежали – сели на ночной поезд и скрылись. За нами пустили погоню, но мне удалось отбиться от всех, кто пытался вернуть мою возлюбленную в ее клетку. Мы уехали очень далеко, запутали следы и взяли вымышленные имена. Прошло три месяца, мы были вместе, но, к сожалению, наше счастье не было долгим – случилось трагичное.
Бёрджес на миг прервался, и мадам Бджиллинг нетерпеливо воскликнула:
– Подробнее!
– Я ведь говорил, что вожу локомотивы. Мои накопления подходили к концу, и я нанялся на местный вокзал. Перед отправкой в свой первый рельсовый рейс меня ждала чудесная новость: у нас должен был появиться… гм… ну, вы знаете, малыш. Мы даже придумали ему имя… Грубберт. С надеждой вскоре вернуться, я отбыл, а потом…
– Что было потом?!
– Когда поезд проходил через горный хребет, произошло крушение.
– Ах!
– Вагоны перевернулись, котел паровоза взорвался, меня отбросило в сторону, и я рухнул в ущелье. Я был изранен, вот-вот готовился распрощаться с жизнью, но меня нашел горный егерь. Добрый человек, он принес меня к себе домой и выходил. При падении мне отшибло память – я не помнил, кто я такой. В уединенном доме егеря я провел несколько месяцев, восстанавливаясь. Я ходил на охоту, помогал своему спасителю присматривать за горными тропами. А потом ко мне вернулась память. Добрый егерь собрал меня в дорогу, и я вернулся домой, но…
– Но?
