– А где арена Дядюшки Фобба находится?
– Идите по ветке трамвая, вглубь Фли, увидите, где она сворачивает на Горбатый пустырь, там будет круглый дом. Это и есть арена.
– Премного благодарен, господа. Не терпится поглядеть на бои.
Старики заворчали и захмыкали.
– Так это понятно. В Блошини не на что глядеть, помимо боев. Не в театрик же на этих размалеванных актеришек ходить.
Бёрджес согласился: хуже боев может быть только театр. Решив, что узнал достаточно, он развернулся и направился к выходу из харчевни…
…Идти пришлось довольно долго, но хоть ориентир Бёрджес получил неплохой.
Несмотря на то, что трамваи по северной части Фли не ходили много лет, местные использовали трамвайную линию для своих нужд. К старой городской ветке пристроили пару боковых, кое-где были даже петли и кольца. То и дело по рельсам грохотала то дрезина рыбака, то торговый вагончик, то велотележка с лениво крутившими педали старушками.
Сигнализируя о своем приближении механическими звонками, они выплывали из тумана, проезжали мимо и снова исчезали из виду.
Кенгуриан Бёрджес уже давно пожалел, что здесь не предусмотрен городской общественный транспорт, хотя, если задуматься, он ни за что не доверился бы местным извозчикам – поди знай, куда они тебя завезут.
В какой-то момент, следуя вдоль трамвайной линии, Бёрджес поймал себя на том, что город изменился.
Исчезли чайки – уже довольно продолжительное время он не видел ни одной, зато вдруг разобрал грязно-серую фигуру вороны на ржавом семафорном столбе. Моряцкие кварталы закончились вместе с дощатым настилом, окружающие дома выросли на пару этажей и теперь стояли теснее, да даже запах стал другим. Больше никаких ароматов моря или рыбы – зато появилась прогорклая вонь дешевого угля, сжигаемого в печах, и керосина.
Наконец трамвайная линия свернула, и Бёрджес огляделся по сторонам. Ничего похожего на то, о чем говорили старики в харчевне, не было, и он побрел дальше вдоль путей.
«Кажется, они упоминали какой-то пустырь», – припомнил Бёрджес, когда дома неожиданно расступились, являя взору кажущееся бескрайним пространство, сплошь затянутой зыбким дымчатым туманом.
Пустырь был завален ржавым ломом, который на поверку оказался покореженными и битыми экипажами. Куда ни брось взгляд, он натыкался на колеса с погнутыми спицами, ржавые трубы и корпуса «Трудсов», «Бэдфордов» и кебов с битыми стеклами, покосившимися дверцами и слепыми фарами. Казалось, на эту свалку стащили экипажи со всего Фли.
В ближайшем «Трудсе» обустроило себе логово грязное лохматое существо, и как Бёрджес ни гадал, он так и не понял, мужчина это, или женщина. Существо ело, вроде бы, кошку и, когда Бёрджес подошел настороженно повернуло к нему голову. В потрескавшейся корке грязи на лице блеснули серые глаза.
– Арена Дядюшки Фобба, – сказал Бёрджес. – Где она находится?
Существо издало булькающий звук и хриплым пропитым голосом ответило:
– Ослеп? Там, где огни.
Бёрджес завертел головой.
– И где эти треклятые… – Он запнулся – вдали, у крайнего дома, и впрямь светилась россыпь рыжих огней.
Забыв о его присутствии, существо вернулось к прерванному обеду, а Бёрджес, надвинув пониже котелок, двинулся к огням.
Вскоре он уже стоял перед высоким циркульным зданием, первый этаж которого был выстроен из камня, а второй, третий и четвертый, словно бочку, сколотили из досок. Окон в нем не было, а над двустворчатой дверью чернела прокрашенная через трафарет надпись:
У входа курили папиретки и грелись у подожженного железного ящика четверо громил – все в коротких пальто и котелках, у каждого на поясе висит дубинка.
– Чего разглядываешь? – спросил один из них – обладатель короткой, почти отсутствующей шеи и широкого лица, темнеющего в тени под полями шляпы. – Ищешь, где ставку сделать?
– Э-э… нет, – ответил Бёрджес. – Я пришел переброситься парой слов с одним из бойцов.
Громилы недоуменно переглянулись. Обладатель короткой шеи ощерился, демонстрируя черные прогалины между зубами.
– Парой слов переброситься?
– Ну да. Удильщик – мой кузен, думал передать ему привет от матушки.
Громилы, не сговариваясь, прыснули со смеху. Судя по всему, Бёрджес сказал что-то очень смешное, учитывая, что один из этих типов так душевно хохотал, что в один момент даже поперхнулся и закашлялся.
– Слыхали, парни?! Кузен!
– Давно так не смеялся.
Бёрджес угрюмо глядел на них, ничего не понимая.
– Уж поверь, приятель, – сказал другой громила – обладатель торчащих ушей и соломенных усов, – мы всех кузенов наших бойцов наперечет знаем. И ты в их число не входишь.
– Я только прибыл в Габен. Заглянул повидаться – с самого детства не видел Удильщика. Думал, сядем вместе и за бутылочкой угольной настойки вспомним былые деньки.
Ответом ему был очередной приступ хохота. Отсмеявшись, щербатый громила ткнул рукой в сторону пустыря.
– Мы не знаем, кто ты, приятель, но для тебя же будет лучше, если ты уберешься отсюда. По хорошему, отделать бы тебя сперва за то, что нос суешь к бойцам, но ты нас недурно повеселил. Так что проваливай, пока у нас вопросы к тебе не возникли.
