Няня из Чайноботтам полностью

– Брегор напал на Пинсли!

– Заткнись, Берта! – гаркнул боцман. – Этот выползыш старый пытался шулерить! Да у меня глаз наметан на такое, вот суну его рожей в камин – поймет, что не стоит карты слюнявить!

– Я… Я и не думал! – запротестовал было старик, и Бджиллинг с силой вдавил его лицо в стол.

Настроение у Бёрджеса после его неудачной прогулки по Моряцким кварталам было и без того не слишком благодушным, и все это сейчас вызвало у него предсказуемое раздражение.

– Отпустите мистера Пинсли, – велел он. – Немедленно!

Боцман не послушался.

– Кто ты такой, чтобы здесь приказывать, крыса береговая?

– Уши забились водорослями? Я не буду повторять дважды, крыса морская.

Бёрджес угрожающе шагнул к столу, и Бджиллинг, отпустив старика, схватился за бутылку, намереваясь использовать ее в качестве оружия.

– Брегор! – воскликнула мадам Бджиллинг. – Не надо!

– Я же велел тебе заткнуться! Совсем распустилась тут без меня…

Боцман качнулся и… приложился к горлышку, видимо, решив не тратить попусту остатки вина в бутылке. После чего отшвырнул ее в сторону, утер губы рукавом и, бросив уничижающий взгляд на Бёрджеса, направился к лестнице. При этом он так сильно пошатывался, будто ступал не по полу, а по палубе судна, попавшего в шторм.

Когда он поравнялся с супругой, та отшатнулась.

– Я буду у себя, – заплетающимся языком сказал боцман. – И приведи уже наконец девчонку. Будешь и дальше ее прятать, я тут все переверну кверху дном, поняла меня? Она моя… ик… моя дочь.

Пока он не скрылся на лестнице и его шаги не стихли, все присутствующие продолжали оставаться на своих местах, и лишь мистер Пинсли жалобно стонал, прижимая к груди руку.

– Благодарю, мистер Бёрджес, – прошептала хозяйка гостиницы. – Если бы не вы, он бы убил старика. Но будьте осторожны – Брегор не в себе, он явно затаил недоброе.

– Пусть себе таит, – безразлично ответил Бёрджес. – И пусть только сунется.

Мадам Бджиллинг с тревогой покачала головой и вернулась за стойку.

– Прошу прощения, господа. Ваши ключи. Номера 5 и 6. Вас проводить?

Новые постояльцы ответили отрицательно и поволокли чемоданы к лестнице.

Бёрджес подошел к хозяйке гостиницы.

– Мэм, что у вас тут с почтой? Мне нужно отправить записку в Тремпл-Толл.

– Почтальонов у нас на берегу не водится, но мистер Шпенглер должен утром доставить рыбу к Рынку-на-подошве, я могу передать через него.

Бёрджес кивнул и, достав из кармана блокнот с карандашиком, прямо на стойке принялся составлять письмо. Его вынужденное пребывание во Фли затягивалось – нужно было сообщить сестре: пока что он по крайней мере жив и здоров.

«Дорогая Лиззи…» – начал Бёрджес и задумался: писать «пока что» перед «жив» точно не стоило – это испугает сестру. Хотя ее, вероятно, больше заботит, не забывает ли он есть и носит ли шарф, который она связала. Наверное, она очень огорчилась бы, узнав, что шарфа у ее брата давно нет, и тот, окровавленный, где-то у бедолаги Бэнкса.

– Приходил посыльный с Якорной площади, – сказала, наблюдая за ним, мадам Бджиллинг. – Принес от Глэдис Пиммерсби филе удильщика – целый фунт. Также он передал, что Глэдис зайдет вечером – якобы у вас назначена встреча.

Бёрджес оторвал взгляд от письма и тяжко вздохнул.

– Она хочет показать мне берег, – проворчал он, – хотя я и так уже на него на всю жизнь насмотрелся.

Подписав послание сестре «твой Хмырр», Бёрджес зачеркнул и исправил на «твой Кенгуриан Бёрджес», затем сложил страничку блокнота в несколько раз и засунул ее в кармашек платья куклы Лиззи-с-чердака. Опустив куклу в заранее подготовленный бумажный пакет, написал на нем адрес, после чего протянул его мадам Бджиллинг.

Дело было сделано – оставалось надеяться, что кукла хоть немного утешит Лиззи и что сестра не отлупит его ею же, как только он окажется на пороге дома.

– Я буду в своем номере, мадам Бджиллинг.

– А я пока приготовлю для вас удильщика.

– Они и правда такие вкусные, как о них говорят?

Хозяйка гостиницы вскинула палец и важно заявила:

– Я могу приготовить вкусно даже башмак!

Проверять это у Бёрджеса желания не было – он и без башмаков за сегодня предостаточно изжевал кожи, с досадой покусывая губу…

Прежде, чем отправиться к себе и в усталости свалиться на кровать, Бёрджес заглянул в каморку на лестнице и оставил там куклу. На всякий случай, чтобы адресат понял послание, сунул в руку деревянчика свернутую трубочкой записку, в которой говорилось: «Марисолт от мистера Бёрджеса из № 14. Кстати, ее зовут Джули-лодочница».

Поднявшись на третий этаж, он прошел мимо тринадцатого номера, из-за двери которого доносилась пьяная песня, перемежающаяся угрозами свернуть кому-то шею.

В душе Бёрджеса поселилось нехорошее предчувствие – от этого злыдня можно было ожидать чего угодно.

Что ж, вскоре его предчувствие грозило воплотиться в жизнь. Но пока что, не зная об этом, Кенгуриан Бёрджес вошел в свой номер и, как был, в пальто и котелке, рухнул на кровать. В тот же миг, как его голова коснулась мятой полосатой подушки, он заснул.