– На какое-то время. Феннимор изобрел специальную краску для очков, которая позволяла сохранять трезвость рассудка. Но если просто зачернить стекла, защитный эффект будет скоротечным. Впрочем, этого хватило. Полиция использовала черные очки во время штурма.
– Как Лоусо… кхм… в смысле, полицейским удалось убить вашего мужа?
Регина Рэткоу пристально на него поглядела. Ее веки тронула едва заметная дрожь.
– Они его не убили. Он сделал это сам. Когда маяк был взят штурмом, а Феннимора загнали в угол, он попытался применить одно из тех чудес, которые были не до конца изучены. Я своими глазами видела, как он распался в пыль, у меня в ушах до сих пор звучит его крик… Этот ужасный крик…
– А вы? Почему полиция вас не схватила?
– Я не знаю, почему, но тот человек… сержант, который руководил штурмом, пожалел меня. Он сказал подчиненным, что я жертва злодея Мраккса, что злодей Мраккс похитил меня и подчинил своей воле. Так об этом в газетах и написали:
Бёрджес ожидал, что Регина Рэткоу вот-вот расплачется, но она поднялась из-за стола и принялась вытаскивать из стоящей в углу корзины брюкву. Когда он спросил, что она делает, вдова ответила, что хочет приготовить место для Мистера Пылинки.
– В газетах писали, что злодей и шестеро гомункулусов мертвы, – сказал Бёрджес. – А помощник вашего супруга, Финлоу?
– Его не было в городе, – ответила Регина. – Незадолго до нападения на маяк, Феннимор отослал Гарольда в Рабберот. До него дошли слухи, что там появилось новое чудо. Что-то, связанное с изумрудами. Когда Гарольд вернулся, все уже было кончено. Пришел адвокат мистер Пенгроув (он был поверенным Феннимора) и принес завещание. Гарольд получил в наследство маяк, а я – этот дом и горечь утраты…
– Гарольд Финлоу мог получить в наследство «люминатор» и что-то из других… гм… технологий вашего мужа?
– Не думаю…
«А я думаю». – Бёрджеса не оставляла уверенность, что он наконец наступил на хвост тому, кого искал…
Он провел в доме вдовы еще около часа. Расспрашивал ее о Финлоу и о Няне. Ничего существенного она не добавила, а о Няне вдова злодея так и вовсе никогда не слыхала.
Пообещав, что заглянет завтра – проверить, как обустроился Мистер Пылинка, Бёрджес поблагодарил вдову за ужин и направился к выходу. Она пошла его проводить.
В дверях Регина Рэткоу остановила Бёрджеса:
– Я знаю, что вы скоро уедете, мистер Бёрджес, – с печалью сказала она. – Когда завершите на берегу свои дела, вы вернетесь в Тремпл-Толл к сестре. Мне была приятна ваша компания, благодаря вам я почувствовала себя не так одиноко.
– Вы не должны…
– Нет-нет, я не буду делать того, о чем вы подумали. Если я уйду, кто позаботится о Мистере Пылинке? Но я могу?..
– Что?
– Я могу хотя бы изредка писать вам? Двадцать лет никто не был ко мне добр, местные сторонятся меня, да и мне не о чем с ними говорить. Вы позволите мне написать вам письмо? Я не рассчитываю, что вы ответите, но…
– Я отвечу, мадам, – сказал Бёрджес.
Когда он вышел за порог и пошагал по причалу в сторону берега, она еще какое-то время провожала его взглядом.
Мистер Пылинка потерся о ее ноги и мяукнул.
– Только не говори, что ты снова проголодался!
Регина Рэткоу взяла его на руки и закрыла дверь.
Взгляд ее упал на собственное отражение в зеркале. На миг оно изменилось. Ее лицо вытянулось, стало совершенно белым и утратило следы человечности. Длинный острый нос, похожий на клюв, нависал над изломанной прорезью рта. Полностью черные глаза казались двумя дырами, а в волосах появились черные перья.
– Да уж, – проворчала Регина Рэткоу, поправив прическу. – Настоящее чудо…
***
Ночь слежки за Джораном Финлоу ничего не дала.
Из паба он вышел где-то за час до рассвета. Влив в себя едва ли не половину имевшихся в «Старой Деве» запасов, Финлоу заказал еще одну бутылку (на дорожку) и отправился на берег. Бёрджес пошагал следом.
Еще около получаса моряк стоял у самого среза воды, позволяя пыли накатывать на ноги, глядел на море и время от времени прикладывался к бутылке. Наконец та опустела, он зашвырнул ее подальше в воду, но ко дну она не пошла и увязла в пушистом сером ковре.
Пошатываясь и что-то бубня себе под нос, Финлоу взошел на причал и, привычно обойдя проломы в настиле, добрался до своего суденышка, но на трап и не подумал ступать. Вместо этого он встал на привязанный к швартовочной тумбе канат и ловко – всего в пять быстрых шагов – прошел по нему, затем спрыгнул на палубу и скрылся в рубке, где у него был устроен гамак.
Бёрджес знал, что трапом хозяин буксира не пользуется, потому что тот подпилен – так Финлоу пытался оградить себя от незваных гостей.
