Сперва просто лил дождь. Небо хмурилось, и уже в три часа дня кругом почти ничего было не разглядеть. В пелене ливня виднелись лишь рыжие кляксы зажженных повсюду фонарей.
К пяти вечера тучи уже опустились так низко, что казалось, будто они срослись с морем. Ну а само море… Столь же отвратительного зрелища Бёрджес припомнить не мог. Под покровом пыли как будто что-то ползало, время от времени этот жуткий ковер вздымался горбами, и те накатывались на берег, затягивая причалы и мостки. Рыбаки еще утром вытащили все свои баркасы на берег, и сейчас все эти мрачные зеленые громадины стояли на рельсах, закрепленные цепями. Порой раздавалась сирена штормового предупреждения, стонущая, зарождающая в сердце тревогу. Ей подыгрывал гром.
Гостиница «Плакса» превратилась в крошечный островок тепла и надежды, и к этому островку прибилось почти две дюжины новых постояльцев: моряки, путешественники и просто внезапно обнаружившие себя посреди грозы личности хотели укрыться от непогоды. К вечеру уже все номера были заняты.
Мадам Бджиллинг нервничала. Собрав внизу всех, кто был в гостинице, она запретила им высовывать нос на улицу, если они не хотят распрощаться с этими носами, но желающих бродить сейчас по взморью и так не наблюдалось.
Другое дело Бёрджес. Он бы с радостью устроился у камина, сыграл бы с мистером Пинсли в «Три Якоря», но у него был план, и план этот требовал основательной подготовки. Несмотря на все предупреждения хозяйки гостиницы, он блуждал по Моряцким кварталам, словно суденышко, потерявшее якорь. Шторм и гроза разогнали местных по домам, и по пути за все время ему встретились лишь трое странных типов, у которых явно была склонность к самоубийству.
Первым делом Бёрджес отправился к вдове Рэткоу. Регина и ее новый шерстяной друг, как ни странно, чувствовали себя превосходно, словно дом на причале не вздрагивал и не качался. С появлением в жизни вдовы котенка она ожила и только и говорила о том, что он успел учудить.
Убедившись, что с ней все в порядке, Бёрджес покинул дом вдовы, провожаемый подозрительным взглядом: Регина Рэткоу догадалась, что он задумал нечто опасное.
Преодолев пустующие Кварталы, Бёрджес добрался до рынка Подержанных Посудин, на котором свел знакомство с человеком, заправлявшим на берегу. С Адмиралом у них состоялся продолжительный разговор. Бёрджес сообщил ему новости о своем расследовании, попросил помощи кое в чем и сам не заметил, как дал старику опрометчивое обещание сегодня же избавить его берег от Удильщика. Прежде чем уйти, Бёрджес вспомнил о том, что его тревожило, и сказал Адмиралу, что было бы неплохо «намекнуть» некоему боцману с «Ржавого Гвоздя», чтобы не совался в гостиницу «Плакса» и оставил в покое жену и дочь. Адмирал пообещал позаботиться об этом.
Прямо за дверью адмиральского особняка Бёрджеса подкараулила Эдит Бишеллоу, которая напала на него с претензиями и оскорблениями: он, мол, негодный жестокий человек, который посмел разбить ее сердце и позволил себе считать, что ему это сойдет с рук. «Негодный жестокий человек» ответил, что старается не приближаться к чужим сердцам, ну а уж если ее сердце и разбито, то это был не он. Да и вообще, у него нет на все это времени, и, как он надеется, его дела во Фли скоро будут завершены и он навсегда покинет эти негостеприимные места. Эдит Бишеллоу сказала, что в таком случае отправится с ним куда бы он ни отправлялся. Бёрджес возразил: «Только через мой труп!» – на что последовала угроза: «Ну, тогда в дороге меня будет сопровождать ваш замечательный усатый труп!»
Кое-как отделавшись от прилипчивой дочери Адмирала, Бёрджес пошагал вглубь Кварталов. На очереди в списке запланированных дел стояло посещение Пиммерсби, живших у рынка на Якорной площади. Кто мог лучше помочь в ловле Удильщика, как не ловец удильщиков?
От Пиммерсби Бёрджес вышел с мешком, полным сетей, инструкцией, как их ставить, и механизмом-ловушкой, которая срабатывает от прикосновения. Сам Пиммерсби всячески пытался отговорить его устраивать охоту во время шторма, а его сестра и вовсе обозвала его глупцом, который решил свести счеты с жизнью, и их не особо убедило, что выбора у него нет и более удобного момента ждать он не может.
На обратном пути в «Плаксу» Бёрджес заглянул в лавку оружейника, где пополнил запас патронов, а затем зашел и к стекольщику. Выйдя от него с новенькими очками, он наконец вернулся в гостиницу. Почти все, что требовалось, Бёрджес добыл, и дело оставалось за главным – за приманкой.
На первом этаже «Плаксы» было не протолкнуться: постояльцы заняли все стулья у столика, сидели под стенами на ящиках, а столы им заменяли выволоченные из погреба бочки. Играли в карты, ужинали, пили эль и вино, что-то обсуждали. Переборов желание присоединиться к ним, Бёрджес уже направился было к стойке, когда внезапно обнаружил себя зажатым в угол.
– Где вы ходите, мистер Бёрджес? – требовательно спросила Бланшуаза Третч. – Я вас весь день ищу.
– Я был в Кварталах, у меня важные…
