В любом случае все незваные гости, видимо, прямо сейчас отсыпались, и моряк присоединился к ним в стране снов.
Ну а Бёрджес остался ждать на причале – вдруг все это уловка, и Удильщик притворяется, усыпляет бдительность… Сырость и холод моря пронизывали до костей, и вскоре он поймал себя на том, что превратился в один сплошной насморк.
Бёрджес перетаптывался у высоченных, с его рост, бухт канатов, отворачивался от порой накатывающих порывов ветра и клял всех заговорщиков, которые умудряются взять выходной именно тогда, когда их пытаются схватить на горячем.
«Горячее… – думал Бёрджес и даже в мыслях стучал зубами. – Сейчас бы чего-нибудь горячего…»
Время шло, а он все стоял на посту, пока вдалеке не выглянуло что-то мерзкое, холодное и бледное, что пыталось прикинуться солнцем.
Бёрджес с тоской глядел на то, как море постепенно окрашивается пурпурным, потом лиловым, потом синим, а следом уже и привычным грязно-серым. Ветер начал откровенно огрызаться, хотя с ним никто и не спорил, и в какой-то момент один из его особенно злобных порывов согнал Бёрджеса с причала.
Вдалеке, на краю Кварталов, что-то загудело, из многочисленных дымоходов скособоченного серого здания повалил дым, и проложенная от этого здания прямо к морю большая ржавая труба задрожала. Запустили «Прачечную Ненни».
В некотором отдалении на берегу появились фигурки удильщиков с баграми, ковыряющихся в кучах мусора. По сухой, покрытой трещинами земле взморья бегала собачонка местного башмачника, гоняясь за чайками.
Бёрджес шел в гостиницу, шморгая носом и широко зевая. Все его мысли сейчас были лишь об одном: согреться и забраться под одеяло.
Что он вскоре и сделал, в полусне преодолев оставшийся путь до своего номера.
Забравшись в кровать и укрывшись с головой, он подумал: «У меня есть время. Финлоу тоже будет отсыпаться после ночи в пабе… У меня есть время…»
А уже в следующий миг после того, как его сморил сон, в дверь загрохотали, и он гневно поднялся в кровати.
– Шакара! Да что же это за гадство! Мне дадут поспать?!
Бросив взгляд на часы, он недоуменно почесал подбородок. Что?! Уже полдень?!
Стук в дверь повторился.
– Мистер Бёрджес! – раздался девчачий голос из коридора. – Мистер Бёрджес, к вам пришли!
Нехотя выбравшись из постели, Бёрджес оделся, проверил патроны в револьвере (вернее, их отсутствие), напомнил себе, что сегодня обязательно нужно будет пополнить запас в оружейной лавке, и открыл дверь.
На него глядела Марисолт. Глаза за стеклами круглых очков блестели.
– Кто там пришел? И почему, – он зевнул, – так рано?
– Внизу. Вас ждут внизу! – воскликнула девочка и устремилась к лестнице.
Ругаясь и «шакаря» себе под нос, Бёрджес потопал за ней.
Еще на лестничной площадке он услышал раздраженный голос мадам Бджиллинг:
– Почему так долго, Солти?! Пинсли ждет! Вы должны обойти все лавки и закупить припасы. Нужно успеть, пока не начался шторм!
Девочка что-то ответила, но когда Бёрджес спустился, ни ее, ни упомянутого Пинсли на первом этаже уже не было.
Встретил его возглас:
– Ну надо же, кто это у нас тут помятый, как отсиженная задница!
Хозяйка гостиницы за словом в карман обычно не лезла, но она не позволяла себе подобных выражений в адрес постояльцев. Впрочем, Бёрджес знал, в чьем обиходе состоят различные «задницы».
У камина стояли сестры Боунз, тянули руки к огню, грелись и сушили зонтики. Только сейчас Бёрджес понял, что идет дождь.
– Джил Боунз, еще одно ругательство в моей гостинице, и я вышвырну тебя за порог! – воскликнула мадам Бджиллинг.
Джил показала ей язык, а Грета шепнула Бёрджесу, когда он подошел:
– Наша Бджи сегодня не в настроении. Шторм всем его портит на берегу.
– Дамы вы пришли ко мне? – удивленно спросил Бёрджес, и Джил со смехом стукнула его в плечо, отчего оно довольно сильно заболело.
– К кому же еще, мистер Бёрджес. Грета, видать, он пока не проснулся.
– Проснулся. Я же здесь стою. Я хотел спросить,
– Есть разговор, – все тем же шепотом ответила Грета. В отличие от неунывающей сестры, она явно была чем-то взволнована.
– Поговорим за завтраком? – Он повернулся к стойке. – Мадам Бджиллинг, вы не могли бы?..
– На столе, – коротко ответила та и демонстративно уткнулась в свою книжку.
На столе и правда уже стоял… вовсе не завтрак, а полноценный обед из двух блюд: рыбный суп и рагу, разумеется, тоже из рыбы. Еще там была небольшая тарелка, на которой свивал кольца сушеный спрут, от которого так сильно разило острым перцем, что насморк Бёрджеса мгновенно прошел.
Постоялец и дочери трактирщика сели за стол. От предложения пообедать Грета и Джил отказались.
– Так что стря… – начал было Бёрджес, но Джил его перебила:
– Он приходил!
Сестра шикнула на нее и, косясь на хозяйку гостиницы, добавила едва слышно:
– Джоран Финлоу приходил в «Старую Деву».
Бёрджес так и застыл с ложкой в руке, в тарелку с нее закапал суп.
– Вы же говорили, что он приходит по вечерам.
