Новая кукла, над которой корпел Гудвин, будет другой. Она не получит ни личности, ни характера, ни мнения, ни, что наиболее важно, самомнения. Она просто выполнит свою задачу. Точно, исправно – как ее создатель и задумал. Это будет не живая кукла, как Кобб, Сабрина, Паппи и прочие – она станет тем, что Гудвин называл кукольным механизмом. Деревянный автоматон. Включающийся по рычагу, подвижный, зацикленный на одной последовательности действий. Этого требует задача и требует роль, которую Гудвин для новой куклы приберег, ведь он ставит пьесу и ему нужен недостающий элемент – актер с весьма необычным амплуа.
В театральных кругах все знают такие амплуа, как герой-любовник, фат, гранд-кокетт, субретка, резонёр и им подобные. Но для своей пьесы Гудвин изобрел новое – амплуа декорации. То, что является частью обстановки, но повлияет на сюжет пьесы ключевым образом. Это не глупый тип в костюме дерева, стоящий у задника сцены, уныло шевелящий «ветвями» и борющийся с желанием срочно почесать нос. Это, скорее, дерево в костюме… Дерево в костюме с трагической судьбой.
Несмотря на длительный перерыв в конструировании кукол, Гудвин навыки не растерял, пальцы помнили… Работа шла быстро. На чертеж он потратил всего час, еще столько же придирчиво выбирал в чулане с поленьями подходящие болванки и рылся в сундуках с тканями, присматривая нужную для костюма. После чего началась настоящая работа.
Постоянно сверяясь с гравюрой в большой черной книге, он вытачивал, выпиливал, шлифовал. На верстаке появлялась деталь за деталью, пока последняя не была готова. Затем в ход пошла швейная машинка. И в итоге конструкция была собрана и практически одета.
Когда в дверь мастерской раздался осторожный стук, Гудвин как раз напяливал на деревянную конечность ее «кожу» – черный чехол.
– Входите, мистер Паппи!
Дверь открылась, и в мастерскую вошел высокий джентльмен в пальто и котелке, скрывающий лицо под шарфом и круглыми защитными очками.
Он не произнес ни слова, но кукольник Гудвин и так все понял.
– Ключевой реквизит привезли?
Мистер Паппи кивнул.
– Замечательно. Я уже закончил. Доставьте нашего актера и реквизит к месту событий и начинайте расставлять декорации.
Мистер Паппи чуть склонил голову, и Гудвин ответил на невысказанный вопрос:
– Я справлюсь сам. Да, я уверен, мистер Паппи. Мне предстоит две встречи. Сперва я поговорю с нашими главными актерами, а затем отправлюсь в Сонн. Мне нужна красивая точка в этой истории. Да, именно точка. Вскоре все должно закончиться. Не хочу, чтобы кто-то выбрался по неглубоко сунутым в воду концам.
Кукольник Гудвин окинул быстрым взглядом свою новую креатуру.
– Что скажете, мистер Паппи? Меня всегда интересовало ваше мнение.
Мистер Паппи тихо произнес:
– Уродство.
Затем развернулся и покинул мастерскую.
***
Полли Уиннифред Трикк захлопнула книгу и прислушалась.
Из коридора доносились приглушенные голоса.
В последние дни в этом доме раздавалось много странных звуков, но она их игнорировала – и для этого не приходилось прикладывать особых усилий: любое подобие любопытства, как ей казалось, из нее выветрилось и после трагедии, произошедшей возле дома на улице Флоретт, душу наполнила тоска, разбавленная безысходностью. Где там уместиться любопытству?..
Тем не менее сейчас ее вдруг что-то оторвало от стула и заставило подойти к двери комнаты.
– Это очень важно. – Полли услышала тихий голос доктора Доу. – Вы не должны встревать, что бы ни случилось.
– Я понял, док. – Этот голос был ей незнаком.
– Даже если вам покажется, что я нахожусь в смертельной опасности…
– Я понял, док. Вы ведь знаете, что я умею быть незаметным. На Каштановой улице никто так и не заподозрил, что я…
– Достаточно об этом.
Полли приоткрыла дверь и успела увидеть, как фигура в пальто и котелке скрылась на лестнице. На миг ей показалось, что висящая в коридоре лампа высветила рыжую бороду.
Натаниэль Доу между тем запер свой кабинет на ключ и повернулся. Их взгляды встретились.
– Доктор? – спросила Полли. – Что происходит?
– Ничего особенного, мисс Полли. Не беспокойтесь. Я зайду к вам вечером, принесу новое лекарство.
– С кем вы говорили?
– Ни с кем…
Хозяин дома № 7 в переулке Трокар считал себя воспитанным джентльменом и приверженцем строгих манер, но Полли за свое недолгое здесь пребывание уже успела распознать в нем грубияна. В частности, ее коробило от его грубой лжи.
– Неужели? – с подозрительностью в голосе спросила она. – И «никто» вам отвечал?
– Ах, вы об этом? Просто пациент. Он уже ушел.
– Вы тоже уходите?
– У меня дела в городе.
– А Джаспер?
– Спит у себя. Он очень утомился.
Полли бросила быстрый взгляд на дверь напротив ее комнаты. Вновь перевела его на доктора.
– Мне показалось, я слышала что-то о смертельной опасности. Вы…
Натаниэль Доу поморщился.
– Все мы находимся в смертельной опасности, мисс Полли.
– Что?!
