Доктор Доу не испытывал вины за то, что усыпил племянника: Джаспер сам до этого довел – если бы он только был способен слушаться и согласился остаться дома, подсыпа́ть снотворное ему в чай не пришлось бы.
Между тем доктора ждало еще одно дело – разговор, который Джаспер ни за что не должен был услышать.
Войдя в свой кабинет, он запер дверь и зажег свет. Удильщик, по-прежнему привязанный к стулу, поднял голову.
– О, я ждал вас, доктор, – сказал он. – Все гадал, когда же вы вернетесь и почему откладываете мое лечение.
– Мы наконец остались одни, мистер Боттам, – кивнул доктор. – Я не знаю, чем обернется лечение, и не забудете ли вы в итоге то, что с вами было. Поэтому прежде, чем я введу вам лекарство, мы с вами поговорим.
Натаниэль Доу прошел к своему столу, сел и, достав из кармана портсигар, закурил.
– О чем вы хотите поговорить, доктор? – спросил Удильщик.
– Расскажите мне, кого вы встретили на борту «Гриндиллоу». Вы назвали его Чужаком. Я должен узнать о нем все.
Удильщик усмехнулся. Клацнули острые треугольные зубы.
По кабинету пополз вишневый дым, сейчас отчаянно похожий на кровь, расплывающуюся в воде.
***
Скрипели колеса. И это был, казалось, единственный звук, раздающийся в узком переулке Гнутых Спиц.
Тележка дворника мистера Фигрэма подпрыгивала на кривобокой плитке тротуара. В дощатом ящике на ней подпрыгивали три здоровенных мешка с мусором.
Закинув на плечо метлу, дворник катил тележку вдоль двухэтажных домиков, которые в ином случае можно было бы даже назвать миленькими. Иной случай – это если бы они не обветшали за годы, краска на дверях не облупилась, а таблички с номерами не проржавели. Мистер Фигрэм привычно подходил к каждой двери, брал очередной мусорный мешок, взваливал его на тележку и брел дальше, думая о чем-то своем, дворничьем.
Порой поднимался ветер, и мистеру Фигрэму приходилось поддерживать фуражку, чтобы та не улетела. Опавшие листья носились у ног, а небо, как и накануне, хмурилось. Что там говорили погодники? Снова будет дождь?
За своими мыслями мистер Фигрэм и не заметил, как поравнялся с Жутким домом.
№ 8.
Вытянутая и нависающая над переулком угрюмая хмурость с заколоченными окнами и в некоторых местах заросшими плющом стенами, как и всегда, вызывала тревогу.
Бросив быстрый взгляд на Жуткий дом, мистер Фигрэм поспешно отвернулся. Он никогда не мел улицу перед ним, никогда не забирал оттуда мусорный мешок. В этом доме обитал призрак пять лет назад почившей старухи Барлоу. Связываться с ним желания не было.
Сам дворник этого призрака никогда не видел, но его приятель-почтальон частенько о нем рассказывал. А ему мистер Фигрэм верил безоговорочно – и то правда: зачем мистеру Нэмишу врать? К тому же почтальоны – самый честный народ. Об этом все знают.
Подойдя к соседнему дому, дворник взял стоявший у двери пухлый мешок и, переставив его на свою тележку, двинулся дальше. У двери следующего дома он мешка не обнаружил, но решил все же проверить: миссис Питкоу частенько забывала отсоединить его от трубы пневмоуборщика. Все так и оказалось: набитый пылью мешок висел на стене рядом с ржавыми трубами парового котла.
«Эх, миссис Питкоу…» – подумал мистер Фигрэм и, сняв мешок, взгромоздил его на тележку.
У дома № 14 дворника мешок не ждал, зато мистер Фигрэм неожиданно для себя вдруг стал свидетелем кое-чего такого, что заставило его остановиться и недоуменно почесать затылок.
У двери стоял здоровяк в сером пальто и… большом проклепанном водолазном шлеме на голове. И не просто стоял, а обеими руками сжимал дверную ручку и при этом упирал плечо в дверь, словно пытался помешать кому-то внутри распахнуть ее. Из дома доносились гневные женские крики.
Происходящее показалось мистеру Фигрэму не просто странным, а исключительно немыслимым. Обычно этот дом был тихим, а его обитатели покой переулка Гнутых Спиц не нарушали – еще бы, ведь там жили важный констебль и его сестра.
– Открой дверь, негодяй! – раздался очередной крик, и затем в дверь с той стороны загрохотали.
Дворник узнал голос мисс Хоппер. Она была приветливой и очень добродушной девушкой – что же заставило ее так разозлиться?
– Не открою, пока ты не прекратишь бесчинствовать! – отвечал здоровяк в водолазном шлеме.
Мистер Фигрэм оторопел. Да ведь этот бас мог принадлежать лишь одному человеку – мистеру Хопперу! Но почему он не в форме? Разве у констеблей есть одежда, помимо их синих мундиров?! Да и вообще – что здесь творится?!
– Я?! – тем временем воскликнула мисс Хоппер. – Бесчинствовать?! Да я еще не начинала, Хмырр! Ну вы такое видали? Исчезает! Оставляет какую-то непонятную записку! Где-то ошивается целую неделю, а потом заявляется как ни в чем ни бывало! Я думала, ты мертв! Открой дверь, чтобы я могла тебя придушить!
– Не открою! И вообще! Я ведь отправил тебе куклу и…
– Куклу?! Мне не семь лет, чтобы задобрить меня куклами, Хмырр!
– Ну тогда отдавай ее, если она тебе не нужна! Я ее еще кому-то подарю!
